Чтение онлайн

Мы прибыли в Гатчину вчера вечером, но у Саши было совещание, и мы с ним не увиделись. А утром после легкого завтрака мы поднялись в его кабинет, где он и решил мне сделать выволочку и как старший брат, и как Император.

«Видно, кто-то в моём окружении пишет очень подробные доклады, и, кажется, эти записки имеют явно негативный окрас. И этот кто-то не очень близко ко мне, или он специально меня очерняет. Ну и хорошо, мне давно стоило взяться за свою дворню, а то после переселения я слишком сильно погрузился в местную жизнь и как-то слишком размяк».

Голос Александра меня вывел из задумчивости.

– Что молчишь? Думаешь, мне легко с этими свиньями общаться?
– произнёс он и чуть оттолкнул от себя бумаги, что стопкой лежали перед ним.

– Ты, Сергей, даже не представляешь, сколько дерьма несёт в себе эта дипломатическая работа! Немцы душат наших торгашей и поднимают тарифы! Лягушатники лезут со своими кредитами! И ты начал тут чудотворствовать!?

Вообще весь кабинет был буквально завален перепиской, документами, какими-то подшивками и разными книгами.

«Царь-труженик, Торг тебя дери. Безопасность на нулевом уровне, вот и некому делегировать эту бумажную работу. Спрятался, как черепаха в панцирь. Ждёт, когда его на угли положат, костёр-то, судя по всему, уже зажжён».

– Саша, а у тебя давно в левом боку тянет?
– захотелось мне немного сбить с него спесь.

Я смотрел в его глаза и ждал реакции. А он просто моргнул, и всё. «Кремень Торгов!»

– Давай помогу. Это будет не больно. Я же вижу, что у тебя с почками не порядок, да работаешь ты очень много, - чуть подначил я и пожалел его.
– Дай руку, это будет не больно и недолго.

Я встал с плетёного стула и протянул ему руку.

Он смотрел на меня, и во взгляде его сквозило недоумение, ему проще было поверить в брата-наркомана, чем в существование чего-то мистического. Но вот братские чувства всё же перевесили, и он протянул мне свою здоровую, почти медвежью, лапу.

8 мая 1891 года

Москва.

Мы выехали из Кремля почти инкогнито. Самые простые ландо, почти без охраны, и разными воротами. То есть я и Элли - Никольскими, а охрана и двор - Спасскими. До вокзала мы добрались без происшествий. Нет, конечно, мы попали в затор из ломовых телег, и ещё почти у вокзала на нас вышел Крестный ход, с иконами, хоругвями и толпой народу. Но так как нас это не касалось, мы просто перекрестились, постояли чуть, их пропуская, и двинулись на вокзал. Там спокойно загрузились в поезд и двинулись в Петербург.

Купе первого класса было, конечно, странным местечком. Нам добираться до конечной станции почти сутки, а спальных мест нет, какие-то кресла, столик, и всё.

Соблюдая местные приличия, мы с Элли разделились: она заняла купе с Александрой Илларионовной, а я с Павлом Павловичем - соседнее. Хотел сначала всех в одно купе посадить, а потом понял, что устал от женского общества. Хотелось чего-то более простого и откровенного.

Когда мы сели и паровоз потянул наши вагоны от перрона Николаевского вокзала, предложил:

– А давайте коньяку немножечко, граф. Употребим, Праздника ради, а? Как Вы на это смотрите, Павел Павлович?

Шувалов был растерян. Его начальник почти никогда не употреблял спиртное, кроме вина в большие праздники, а тут – коньяка предлагает. А так как он был зажат своими противоречивыми мыслями, так что был согласен почти на всё, и как только появился официант, я попросил коньяку, шоколада и лимона.

Мы с графом изрядно напились, точнее он напился, а я больше имитировал опьянение: в нынешнем теле мне, чтобы опьянеть, надо нырнуть в бочку с коньяком.

– Вот, Сергей Александрович, скажи. Вы святой или нет? Не, подождите немного, я ж сейчас ...Я же сам видел! Свет!..

Я решил, что хватит откровенностей, и усыпил его. К нам заглядывала фрейлина, но густой коньячный дух и два тела в креслах напротив друг друга расставили всё по местам. А я сидел, размышлял и вскоре задремал...

–

24 день уведания 3673 года от закладки Светлого Дворца.

«где у подножия Сароматских гор»

Вокруг было дымно и смрадно. Строй нашей панцирной пехоты стоял перед нами, и они были уже сильно посечены. Многие были обмотаны грязными тряпками, заменяющими бинты. Да и, в общем, было понятно, что в уже давно находятся в походе.

А так как лекари и обоз отстали от нас ещё неделю назад, то раненых было проще добить и поднять умертвиями, чем дождаться магов жизни. Которые были ещё вчерашними студентами, собственно, как и все маги на этой войне. Её после так и назвали – «Студенческая Заварушка».

Ну, это, конечно, меж магами, а обычники её называли - Третья Имперская.

– Левый фланг! Торг вас дери, проваливается левый фланг! Сомкнуть строй! Сомкнуть строй, ублюдки!!! Кто хоть на шаг сдаст, того я сам выпотрошу! Душу выпью, уроды! Маги!!! Сдохните, но щит держать, студентки херовы! – орал наш капитан, он был орком-полукровкой и в роду имел шаманов, так что про душу он не шутил. Выпить всю прану и магическую составляющую мог.

Вообще мне, конечно, повезло тогда, я попал в очень сильный и удачливый отряд, а самое главное, всем было насрать, что я увлекаюсь некромантией и могу после смерти поставить тебя обратно в строй. Все понимали, что твою душу это не коснётся: всё-таки некромант не шаман, что мог и повязать тебя с помощью какой-нибудь сущности.

А смерть… Смерть не самое страшное, что может с тобой на войне случиться.

Я стоял по щиколотку в грязи и крови, в груди щипало от переизбытка некроэнергии, но сбросить её было некуда - кругом свои, и надо было терпеть, так как манны другой нет, а есть только эта грязь из эманаций боли и смерти, напополам со страхом и отчаянием.

Мой магический источник аритмично бился у меня в груди, посылая по временам вспышки боли и сбивая касты заклинаний, и мне хотелось только одного. Дико хотелось вцепиться ногтями и зубами в глотку того ублюдка, что развязал эту мясорубку, а теперь кричит на весь просвещённый мир, что он несчастная жертва агрессии!

Вот и откликнулись мне мои внеклассные занятия: первая война и всё - вперед под звуки марша. Ибо магов жизни только в обоз, а всех остальных-вперёд. «Держать щиты, Торговы студентики!» - как выражался наш капитан.

Так я и оказался в этой грязи, состоящей из крови и кишок разумных, что укладывали свои и чужие жизни ради не понятных, но очень важных целей.

А теперь я остался один. Моя боевая тройка превратилась в боевую единичку, так как эти олухи не умели в некромантию. А та магия, что была вокруг разлита, для них была как отравленный источник. Попить можно, но один раз.

И в последние секунды своей жизни, когда начали вычерпывать уже не свою манну, так как накопители уже опустели, а прану или, если угодно, энергию жизни, как ещё её называют. Тогда они и хлебнули сполна некроэнергии, чтоб разразиться своим последним и самым мощным заклятием.