Чтение онлайн

– Ваше Императорское Высочество, что с Вами?! Сергей Александрович, Вам плохо? Позвать доктора? Он не просыпается! Доктора, срочно позовите доктора!

Раздались крики, и послышался топот ног. Что-то гадостно воняющее сунули под нос, и я решил взглянуть на новый мир своими глазами.

Вокруг меня толпились какие-то хумансы, кто-то мне казался знакомым по памяти прежнего хозяина тела, а кого-то я не узнавал. Голоса сливались в какой-то непонятный гул, у меня пытались что-то узнать, и я, решив, что достаточно показал свою сознательность, провалился обратно во внутренний мир.

«Будем подводить итоги. Реципиент мне достался отличный, память я его почти усвоил, но осталась куча вопросов и проблем. Первый и самый главный: где брать магию? Богов нет, магический фон на нуле, везде пользуются эти проклятыми механизмами!

Второй вопрос: будут ли работать ритуалы? И где их проводить, если мест выходов природной силы нет или они неизвестны?

Третий вопрос: что делать с поручением царственного брата, который поставил эту тушку править огромным миллионным городом со странным названием «Москва»? Зачем мне эта должность?! Я бежал от этих проблем, когда меня пытались поставить ректором родной академии!

Я учёный, в конце концов!

И последний, но не менее важный вопрос, даже не столько вопрос, сколько проблема: я никогда не любил человеческих женщин, они слишком быстро стареют! Только привык, только наладил жизнь в гареме, проходит каких-то тридцать лет и они старухи! А пока тебя не было, они расплодились, совратив охрану и обслугу! Ещё тебя и виноватым выставляют: "Слишком длинные у тебя, господин, эксперименты"! Выгнал всех тогда, в Торгов зад! Ну конечно только тех кто живой остался, после моей вспышки гнева.

Отдал им деревеньку рядом. Она так теперь и называется: "Эльфийский гарем".

А теперь я женат на какой-то принцессе и у нас, к тому же, нет детей. И в этой стране запрещены гаремы! И что делать?! Почти семь лет в браке уже. Да меня в мужеложстве стали местные обвинять!»

Тем временем в поезде была тихая паника. Утром не смогли разбудить Его Императорское Высочество Сергея Александровича, а когда смогли, он поводил ничего не понимающим взглядом по лицам окружающих, не узнав свою супругу, провалился опять в забытье. У него не было жара или других проявлений болезни, он спал и не хотел просыпаться.

«Ладно, надо приходить в себя, версию болезни буду вырабатывать по обстановке, будем всех мистифицировать, благо, о магии они ничего не знают, а дальше будем решать по ситуации», - думал я и, тихонечко приоткрыв глаза, подал голос.

– Воды.

Тут же моих губ коснулся носик поильника, и в рот пролилась живительная влага. Сквозь чуть разомкнутые веки я видел тонкие и ухоженные пальчики, с ободком золотого колечка и ровными красивыми ногтями.

Я раскрыл глаза и увидел супругу реципиента. То есть уже теперь мою.

Образ её был мне одновременно и знаком, и чужд. Её красивые серо-голубые глаза смотрели на меня с лаской и беспокойством. Видимо, она всё это время сидела рядом со мной и с беспокойством вглядывалась в моё лицо.

– Schatz, wie fuhlst du dich? ( Дорогой, как ты себя чувствуешь? ) - услышал я её красивый бархатистый голос, чуть с хрипотцой и явно с чувствующимся волнением.

– Gut, Liebling, aber lass uns Russisch sprechen (Хорошо, дорогая, но давай все же говорить на русском языке), - ответил я с трудом. «А ведь хороша. В чужой памяти выглядит как-то обычнее, что ли».

– Где мы? Я не чувствую движение вагона.

– Ты лежал, и тебя не могли разбудить врачи, а Герман Германович телеграфировал в Санкт-Петербург, и там сказали чуть обождать, а я просила...
– она ещё что-то говорила, а я смотрел на неё, вглядывался в её лучистые глаза и чувствовал, что мои губы растягиваются в улыбке.

– ..И чему Вы улыбаетесь, Ваше Высочество?! – с лёгким возмущением произнесла она, но тут же чуть смущённо улыбнулась, как бы извиняясь за свою укоризну.

Со стороны выхода из купе раздался звук приближающихся шагов. Распахнулась дверь в купе и в помещении сразу стало тесно. Пока расспрашивали, пока мерили пульс, заглядывали в рот, суя туда палку, и сыпали десятками вопросов, я лежал и думал, что пора разгонять этих придворных лизоблюдов.

В своё время мне пришлось проходить практику во дворце Светлого Дома, и вот тогда натерпелся от этих дворцовых жителей всяких разных подлостей.

– Хватит! – тихо и твёрдо произнёс я.
– Если поезд готов, отправляемся. Герман Германович, распорядитесь. Из-за моей слабости мы выбиваемся из графика. Нас ждут в Москве!
– поторопил я этот многоголосый хор выйти и заняться делами.

– Елизавета Фёдоровна, надеюсь Вас увидеть на обеде, - обратился я к супруге, пожалуй, уже моей, пытаясь поймать её взгляд, но, видимо, она была смущена моим предыдущим поведением и смотрела куда угодно, но только не на меня.

Все вышли, а я, оставшись один,струдом поднялся со своей кушетки, встал на ноги и начал выполнять упражнения на гибкость, дабы проверить, как это тело приняло нового владельца.

В общем-то, всё было на удивление хорошо, тело было стройным и достаточно гибким. Была некоторая слабость в мышцах, но это и нормально для столь знатной особы.

Чувствовалась застарелая травма спины, и я пока не определил, к каким нарушениям в организме это привело. Так что я упражнялся и пытался усвоить память реципиента.

Мне предстояло жить неизвестно сколько в этом Мире, а положение при дворе стоило пока сохранить.

За этими развлечениями и застал меня мой камердинер.

– Ваше Императорское.. ээ..
– начал мямлить он, наблюдая меня в попытке встать в поперечный шпагат.

– Что?!
– недовольно рявкаю на этого невежу.

«Распустились тут, пауки подземные, без руки твёрдой», – ругался я про себя.

– В армию тебя отправлю обратно, ещё раз без стука дверь откроешь!
– зашипел я на него, поднимаясь с пола.

– Как скажете, Ваше Императорское Высочество, Сергей Александрович!
– заорал он, выпучив глаза и встав во фрунт.

Мне решительно не хотелось реагировать на этого дурака.

Тяжело подымаясь с пола вагона, покряхтывал и охал. Увидев такую картину, камердинер было дёрнулся мне помогать, но напоровшись на мой взгляд и застыл, потея ещё более усиленно.

– Что ты хотел, братец?
– уже более мягким тоном спросил я у него, приняв вертикальное положение и повернувшись к этой потной статуе.