Чтение онлайн

Ему удалось прорваться в какой-то лес, но конь провалился в болото. Вокруг никого не было. Больной ногами, он не мог двигаться и четыре дня просидел в вонючей жиже, пока на него случайно не наткнулись воины Изяслава; они привели его к своему князю. Тот не стал разговаривать со своим недавним соперником, а повелел заковать его в железо и отправить в Переяславль, где он и был посажен в поруб — темницу без окон и дверей — монастыря Святого Иоанна.

Четырехдневное пребывание в холодном болоте обернулось для Игоря тяжелой болезнью. Князь так сильно разболелся, что не чаялся выйти из темницы живым. Он взмолился к князю Изяславу Мстиславичу, чтобы тот позволил ему принять перед смертью монашеский постриг. «Брате, — передает его слова летописец, — се болен есми велми, а прошю у тебе пострижения. Была бо ми мысль на пострижение еще в княженьи своем; ныне же у нужи сеи болен есмь велми, и не чаю себе живота».

Изяслав дал согласие. В Переяславль прибыли посланцы великого князя и повелели разломать верх темницы. Только таким способом узника смогли вытащить наружу. 5 января 1147 года в Переяславле Игорь Ольгович был пострижен в монахи. Принятие монашеского пострига воспринималось в те времена в буквальном смысле как смерть для всего остального мира. Игорь терял статус князя, переставал быть претендентом на какой-либо стол (не только киевский, но и любой другой). Таким образом, он превратился в совершенно безобидного человека для Изяслава Мстиславича, но тот перевез его в Киев и продолжал держать под строгой охраной, на положении пленника.

Святославу же удалось перебраться через Днепр и вернуться в родной Новгород-Северский. Узнав о судьбе брата, он решил вызволить его из неволи. Но кто ему поможет? Черниговские князья предали и переметнулись на сторону Изяслава Мстиславича, половцы, не желая ссориться с Киевом, отделывались одними обещаниями. И тогда взоры его обратились на север, в Суздальскую землю, к Юрию Долгорукому. Он послал ему записку: «Брата моего Всеволода Бог взял, Игоря Изяслав захватил. Иди в русскую землю, в Киев! Помилосердствуй! Вызволи брата, а я буду тебе, надеясь на Бога и силу животворящего креста, помощником».

Прочитав послание, Юрий тотчас вспомнил своего троюродного брата. В 1108 году они вместе ездили в Степь сватать половецких княжон. Как это давно было! С тех пор они не виделись ни разу. Каким он стал, сильно ли изменился этот бывший стеснительный и мягкий характером юноша? Он зовет на войну, а это не какое-нибудь сватовство, пир и гуляние; там убийство, смерть, там важны мужество и самоотверженность, верность заключенным союзам и просто крепкая мужская дружба. Способен ли этот человек с добрыми глазами на это? Можно ли ему доверять? Ведь в случае ошибки пострадает не только и не столько он, князь Юрий, а может подвергнуться разорению вся Суздальская земля.

Но тут пришла обнадеживающая весть. 16 января 1147 года объединенное войско Святослава и Ивана возле города Карачева встретило силы великого князя Изяслава, которые вел князь Изяслав Давыдыч, двоюродный брат Святослава. Это был один из тех черниговских князей, которые предали его, Святослава, и переметнулись на сторону Киева. На путь воинских подвигов его толкнула обычная жадность — желание поживиться богатством своего двоюродного брата. «Пусти меня на него, — убеждал он великого князя. — Убежит он от меня, его жену и детей отниму и имение его отберу».

Молодой и неопытный, он в самом начале сражения неумело бросил в наступление конницу берендеев. Степняки засыпали противника тучей стрел, но Святослав предугадал замысел Изяслава и ударил бронированной дружиной в бок легковооруженным всадникам. Те смешались и побежали, в панике наскочили на киевскую пехоту, смяли и расстроили ее ряды. Тогда Святослав двинул свои полки вперед. По сути, это было не сражение, а избиение дезорганизованного неприятеля. Святослав не стал преследовать поверженные войска Изяслава (это же были в основном русы!), но победу отметил с показной пышностью.

Узнав о победе Святослава, Юрий Долгорукий перестал колебаться и в начале 1147 года, когда еще не сошел снег и не началась распутица, вторгся в Новгородскую волость и захватил Новый Торг и Помостье (земли на реке Мсте). Воодушевленный успехами, он пригласил своего союзника в Москву: «Приди ко мне, брате, в Москов». Это и есть та историческая фраза, в которой впервые упоминается Москва в русских летописях.

Святослав тогда находился в городке Лобынске, при устье Протвы, левого притока Оки. Сначала он направил в Москву своего сына Олега со свитой, тот привез Юрию подарки, в том числе «пардуса» — по-видимому, высокоценную шкуру барса.

На следующий день, 4 апреля 1147 года, в пятницу, в канун праздника Похвалы Святой Богородицы, в Москву приехал Святослав Ольгович. Встреча была радостной. Юрий некоторое время восхищенно смотрел в лицо Святославу, потом проговорил:

— Ну что, побили мы ворогов наших?

— Побили, князь. Крепко побили.

— А как они бахвалились! Изяслав полководцем великим считал себя! Щенок… Где ему против меня!

— Посмотрел бы, князь, как киевляне бежали от меня. Любо-дорого вспомнить!

— Отметим нашу победу за столом. Славный пир закатим!

Через день Юрий устроил обед в честь прибывших. «Повеле Гюрги устроити обед силен, и створи честь велику им, и да Святославу дары многы с любовию, и сынове его Олгови, и Володимиру Святославичю, и муже Святославе учреди, и тако отпусти их».

Иван Берладник после поражения не последовал за Святославом, а укрылся в Киеве. Он не был заметным князем, чтобы бояться кары от нового великого князя, поэтому снял небольшой домик и жил не таясь. Однажды он вышел на улицу и увидел толпы взволнованных людей. Из расспросов ему стало понятно, что черниговские князья изменили Изяславу Мстиславичу и, более того, решили заманить его в ловушку, расправиться, а на престол посадить Игоря. Это напомнило киевлянам трагические события 1068 года, когда жители освободили томившегося в порубе полоцкого князя Всеслава и провозгласили его великим князем. Свергнутый народом князь Изяслав бежал в Польшу, вернулся с большим войском, похватал и казнил зачинщиков смуты, а заодно с ними наказал многих невинных людей. Пользуясь смутой в стране, совершали набеги половцы, жгли селения, уводили в полон тысячи и тысячи несчастных для продажи в рабство. Много бед пришлось испытать Югу Руси из-за опрометчивого шага — вызволения из темницы полоцкого князя Всеслава. Неужели снова это повторится с брошенным в поруб Игорем? Нельзя этого допустить!

19 сентября 1147 года киевляне от мала до велика собрались на площади у Святой Софии, где обычно проводилось вече. Площадь не вместила всех желающих, толпы заполонили прилегающие улицы. Иван Берладник оказался рядом с помостом. Он всем телом ощущал нарастающее возбуждение людей, казалось, они только ждали момента, чтобы взорваться в яростном порыве и начать бить и крушить все подряд.

Великий князь был в это время в черниговских землях, а вместо себя оставил пятнадцатилетнего брата Владимира. Юный князь взбежал на помост, оглядел толпу. Перед ним волновалось людское море, возбужденное, яростное. Он подошел к посаднику Василию, спросил:

— Не пора ли открывать вече?

— Какое же это вече? — встревоженно ответил посадник. — На вече приходят одни мужчины. А тут набежали и мужчины, и женщины, и дети. Собрался без малого весь город. Беды бы не натворили!

— Какая беда! — беспечно вымолвил Владимир. — Передадут посланцы от моего брата просьбу о присылке войска, все и разойдутся.

— Дай-то Бог, дай-то Бог! — озабоченно проговорил посадник и направился к краю помоста, чтобы утишить толпу и начать разговор.

Но народ долго не успокаивался. Гул волнами перекатывался из одного края площади в другой, пока наконец не затих в отдаленном уголке.