Чтение онлайн

– Жалкий народ, – пробурчал Рус. Он смотрел на небо, из-за черного края выглядывало багровое полушарие, но было видно, как неотвратимо уменьшается, продавливается в незримую смертным бездну. – Я собрал ваших пятьдесят душ, а вы троих не доставите вовремя!.. Что за племя?

Он помахал Сове. Тот задержал над головой меч, смотрел исподлобья. Рус крикнул:

– Пусть идут.

– Без обмена? – не понял Сова.

Рус повернулся к Нахиму, тот смотрел непонимающе. Второй иудей стискивал челюсти так, что желваки едва не прорывали сухую кожу. Рус слышал, как он дышит тяжело и часто, будто вот-вот бросится на захватчиков.

– Слушай, – сказал Рус веско, – мы отдаем ваших людей сейчас. А вы, когда соберете наших, приведите их сюда и просто отпустите. А то и вытолкайте в шею из ворот.

Нахим оглянулся на далекую толпу соплеменников, повернулся к Русу:

– Ты доверяешь?

– Ну а как же?

– А ежели…

Рус сказал зло:

– Тогда бесчестье упадет на ваши головы.

Второй всадник что-то горячо зашептал в спину Нахиму. Рус хищно улыбнулся, показал белые острые зубы опасного зверя. Нахим, не слушая второго, всматривался в надменное лицо молодого вождя варваров.

– Мы доставим их сразу же, – сказал он торопливо. – Клянусь своей жизнью.

– Что мне твоя жизнь, – сказал Рус презрительно.

Он повернул коня, а за ним повернули и его спутники. Пленники бросились, топча один другого от счастья и страха, к Нахиму. Он выхватил нож, неуклюже резал веревки, морщился, приговаривал:

– Все, все… Беда кончилась. Они напали внезапно, мы будем умнее.

Среди пленников был плач, стоны, крики облегчения:

– Это звери!

– Они и своих не щадят!

– Мы уже не думали, что нас спасут…

– Слава милосердному Яхве!

Они бежали, обгоняя друг друга, спотыкаясь и падая, к городским воротам. Там встречали плачущие от счастья родственники, а воины потрясали топорами, кричали ликующе.

Второй всадник сказал Нахиму негромко:

– Ты не думаешь в самом деле выдать варварам их соратников?

– Еще не знаю, – признался Нахим. – Иисус, не требуй от нас, чтобы их казнили. Да, я знаю, что нет бесчестья в том, чтобы обмануть гоя. Гой не человек, клятвы перед ним не обязательны. Но что-то, что-то… сам не знаю!

– Что? – спросил Иисус люто. – Гой по нашим законам та же скотина, которой мы можем пользоваться. Как ее имуществом, так и всем, что у нее есть. Гоя можно бояться, как, скажем, разъяренного быка, тот может даже убить, нет стыда убегать от быка, но давать скоту слово чести – дико… Их надо умертвить. Все-таки это будут первые убитые варвары! Это поднимет упавших духом. Их следует распять на городской стене, чтобы видели все.

– И варвары?

– Пусть и они видят, что их ждет.

Нахим в сомнении качал головой. Они проехали ворота, створки поспешно закрылись сзади. Пленных разбирали, уводили, майдан был заполнен криками, плачем, воплями радости и горя.

– Как скажет ребе, – ответил Нахим. – Ему виднее.

– Боишься, что скифы придут в ярость? А я думаю, что они устрашатся и отступят. Они только с виду грозные как звери!

Мальчишка принял у них коней. Нахим тяжело поднялся на крыльцо. Ступеньки недовольно поскрипывали под его тяжелыми шагами.

Он перешагнул порог покоев Соломона, замер в испуге. Ребе склонился над столом, а над ним во властной позе стояла высокая и прекрасная в своей хищной красоте тцарица скифов. Она была как демон ночи, пугающая, хищная, и когда ее твердый взор упал на Нахима, он согнулся будто от удара в живот.

– Что?.. – пролепетал он холодеющими губами. – О Яхве! Разве можно так пугать? Я уж подумал невесть что.

Соломон оторвался от карты, он водил пальцем, едва подслеповато не касаясь ее носом. Глаза его были красные как у старой, больной рыбы.

– Нахим, мальчик мой. – Голос его был усталый, но в нем звучала счастливая нотка. – Боги снова сохранили тебя и вернули нам. У нас высокий гость. Это – тцарица скифов. Судя по твоему виду, ты ее знаешь. Зовут ее… зовут ее… Исфирь!

Он нарочито тянул, а когда выпалил ее имя, Нахим в самом деле едва удержался на ногах. Вот почему она с черными как ночь волосами, вот почему ее стан тонок, нос как выточен, скулы приподняты гордо, а черные как маслины глаза блещут загадочным огнем!

– Исфирь… – повторил он зачарованно. – Но у нас не было женщины по имени Исфирь. Я ничего не понимаю, ребе!

Голос был молящий, Соломон кротко усмехнулся:

– Исфирь рассказала историю, полную радости и печали. Она из другого колена. Они бежали, спасаясь, как и мы, в неведомые земли. И они жили счастливо до недавнего времени. Увы, злые народы нахлынули как потоп, поглотили их племя, истребили. А Исфирь спас от гибели, ее готовились принести в жертву, как раз самый ненавистный для нас человек!

Нахим выдохнул обреченно:

– Князь Рус…

– Он. И теперь Исфирь – его верная жена. Странно было бы, если она была бы не верна человеку, который ее спас! И который ее никогда не обижал.

Нахим сел, повесил голову.

– Ты хочешь сказать, что она не сможет помочь своему народу? Но ведь закон разрешает обманывать всякого, кто не иудей? И преступать клятвы?

Соломон покосился на Исфирь:

– Гм… Гои – не люди, преступление перед ними – не преступление. Но ежели у них так сильны законы чести, то, значит, они подчиняются этим законам. Странным, диким, варварским, но – законам! А когда законам повинуются даже цари… или вожди, как у них, то это уже не разбойники. Или не совсем разбойники.

– Ребе! – воскликнул Нахим. – Но разве к ним можно относиться как к людям? Что гласит закон?

– Закон гласит иначе, – согласился Соломон. – Но мне кажется, что для нашего же блага будет лучше, если мы отнесемся к ним как к людям.

Скифская тцарица сидела на том конце стола, лицо ее было сурово и высокомерно. Быстро же мы, иудеи, подумал Нахим смятенно, перенимаем привычки чужих народов! Не в этом ли наша выживаемость?

– Да простит нас наша гостья, – повинился он. – Я не хочу обидеть скифов. Всяк видит их силу, всяк страшится мощи их рук, содрогается от звуков их громовых голосов. Даже их волхв знает дивные травы, что легко заживляют их страшные раны.

Она раздвинула в усмешке полные губы:

– Я это испытала на себе.

Тон ее говорил, что она принимает извинения Нахима, тем более что не отождествляет себя со скифами. Служанка неслышно скользнула под стенами, зажигая светильники. Только сейчас Ис поняла, что сидят уже в сумерках, а за окном на темно-синем небе зажигаются звезды.

Она вскочила:

– Мне пора.

В голосе ее было сожаление, Соломон развел руками:

– Да-да, надо ехать. Иначе твои люди явятся за тобой с оружием! И я их понимаю.