Чтение онлайн

В истории есть немало примеров того, когда рядом с яркими и достойными людьми появляются завистники и клеветники, которые впоследствии пытаются опорочить известного и заслуженного человека. Зная благочестие царя Алексея Михайловича, превыше всего ценившего религиозно-нравственные принципы, трудно поверить в то, что человек «отягченный безчестными делами и преступлениями» долгое время — с 1647 по 1658 гг., мог находиться среди его ближайших друзей и сподвижников. Как было отмечено, Пожарский неоднократно упоминается в «Дворцовых разрядах» в числе двух-трех наиболее близких людей, приглашенных к царскому столу, сопровождает государя в поездках на богомолье, выполняет его самые сложные и ответственные поручения с присущей ему энергией и усердием. Прибегая к аналогиям, возможно не совсем уместным, заметим, что князя Семена Пожарского можно было бы назвать «русским д'Артаньяном». Это сравнение вполне логично. Оба лица жили примерно в одно и то же время, отличались неукротимой отвагой и энергией, верно и храбро служили своим государям и своей стране, прекрасно владели оружием, превыше всех материальных благ и привилегий ценили свою честь, честь и достоинство своего рода. Несомненно и то, что чувство личной чести у Пожарского, чести «в высокой степени индивидуализированной», было свойственно лишь немногим представителям московской элиты того времени. В этом смысле он человек двух эпох — наследник старых родовых московских традиций и представитель нового поколения энергичных и деятельных людей Нового времени, когда «родовая честь уступила сознанию аристократической корпоративной чести»[245].

Царь был человеком образованным и талантливым, он окружал себя сильными и примечательными личностями. Присутствие среди «избранного круга» Алексея Михайловича безнравственного, «неправедного» человека представить невозможно. Тем более трудно согласиться с тем, чтобы православная церковь, имея какие-либо порочащие сведения о Пожарском, позволила бы причислить его к лику святых.

Согласно «Новгородскому хронографу» князь Пожарский положил «душу свою за церкви божия и за благочестие великого государя и за православную христианскую веру… И той храбрый и терпеливый воин мучения кончину прият, и царству божию наследник бысть»[246].

Попытки отыскать тело князя Пожарского на поле битвы, предпринятые русскими служилыми людьми осенью 1659 года, успехом не увенчались, место его захоронения неизвестно.

Князя Семена Романовича Пожарского по праву можно назвать последним богатырем Московской Руси. Несмотря на все попытки отдельных лиц очернить его образ, в народной памяти он был и остался героем и мучеником за православную веру.

Приложение

Песня о гибели Семена Пожарского

За рекою, переправою,

За деревнею Сосновкою,

Под Конотопом под городом,

Под стеною белокаменной,

На лугах, лугах зеленыех,

Тут стоят полки царские,

Все полки государевы,

Да и роты были дворянские.

А из далеча-далеча, из чиста поля,

Из того ли из раздолья широкого,

Кабы черные вороны табуном табунилися,

Собирались-съезжались

Калмыки со башкирцами,

Напущалися татарове

На полки государевы.

Оне спрашивают, татарове,

Из полков государевых

Себе сопротивника.

А из полку государева

Сопротивника не выбрали

Не из стрельцов, не из солдат-молодцов.

Втапоры выезжал Пожарской-князь,

Князь Семен Романович,

Он боярин большей словет,

Пожарской-князь.

Выезжал он на вылазку

Сопротив татарина

И злодея наездника,

А татарин у себя держит в руках

Копье вострое,

А славны Пожарский-князь —

Одну саблю вострую

Во рученьки правыя.

Как два ясныя соколы

В чистом поле слеталися,

А съезжались в чистом поле

Пожарской-боярин с татарином.

Помогай бог князю

Семену Романовичу Пожарскому!

Своей саблей вострою

Он отводил востро копье татарское

И срубил ему голову,

Что татарину наезднику.

А завыли злы татарове поганые:

Убил у них наездника,

Что не славного татарина.

А злы татарове крымские,

Оне злы да лукавые,

Подстрелили добра коня

У Семена Пожарского,

Падает его окарачь доброй конь.

Воскричит Пожарской-князь

Во полки государевы:

«А и вы, солдаты новобраные,

Вы стрельцы государевы!

Подведите мне добра коня,

Увезите Пожарского,

Увезите во полки государевы!»

Злы татарове крымские,

Они злы да лукавые,

А металися грудою,

Полонили князя Пожарского,

Увезли его во свои степи крымские.

К самому хану Крымскому,

Деревенской шишиморы.

Его стал он допрашивать:

«А и гой еси, Пожарской-князь,

Князь Семен Романович!

Послужи мне верою,

Да ты верою-правдою,

Заочью не изменою;

Еще как ты царю служил,

Да царю своему белому,

А и так-то ты мне служи,

Самому хану Крымскому,

Я ведь буду тебе жаловать

Златом и серебром,

Да и женки прелестными,

И душами красными девицами!»

Отвечает Пожарской-князь

Самому хану Крымскому:

«А и гой еси, Крымской хан,

Деревенской шишиморы!

Я бы рад тебе служить,

Самому хану Крымскому,

Кабы не скованы мои резвы ноги,

Не связаны белы руки

Во чембуры шекловые,

Кабы мне сабелька вострая,