Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Шрифт:

После обеда спасть не легли, не до того. Юрию выделили кобылку смирную, и они с Василием Семёновичем объехал засеку с юга до самого Шацка, и Боровой раз за разом тыкал пальцем в места, где явно поленились люди, рубившие засеку. Кое-где вообще, лавируя между деревьями, можно было на коне её преодолеть.

— Понимаешь, Василий Семёнович, чем ратникам срочно нужно заниматься? Я этого князя знать не знаю. Наверное, и не встречался ни разу, ты, как воевода, скажи ему, чтобы он с воями не под моим началом, я отрок, а сам, по твоему указанию и по собственному хотению, стал засеку укреплять, срубая дальше на север деревья и их сюда перенося. Ну и десяток лошадок порезвее мне выделил для касимовцев. Пусть они в разведку ходят.

К сожалению, всем этим планам и благим намереньям осуществиться не пришлось. Едва они подъехали назад к реке, где начинается засека, как с юга из кустов вдоль реки высыпали татары касимовские, которых мурза утром опять в разведку отправил. Бегут, кричат, руками машут. К семи гадалкам не ходи столкнулись с ногаями.

Князь Серебряный, как Гойко Митич хряснул себя в золотые пластины кулаком, и тоже чего-то нерадостное заорав, развернул жеребца солового на задних ногах и помчался по проходу, открытому для них только что пацанами, в лагерь на той стороне засеки.

Вона как? Бросил, понимаешь, наследника Великого князя и отрока на съедения злобным степнякам. Эх, перевелись богатыри на земле Русской. Пришлось Боровому и свою кобылку развернуть и последовать за князем. Тот уже встав в стременах и сняв плащ красный крутил его над головой и… беззвучно рот открывал. Зачем, интересно?

Старший у московской поместной конницы (теперь безлошадной) десятник Тимофей Кобылин уже командовал у прохода в засеке. Татары сейчас касимовские все внутрь забегут и проход завалят деревьями. Дальше на полкилометра примерно засека выглядит впечатляюще за полтора дня, работая почти без роздыха, две сотни людей много веток и деревьев нарубили, наломали и натаскали на край засеки, целая стена получилась. При этом она даже надёжней настоящей из камня там или брёвен. На настоящую можно лестницу облокотить и забраться на неё, а тут шалишь. Лестницу ещё найти, обо что опереть, надо суметь, а то полезешь, а она провалится. Да и стена эта не ровная из неё ветки и стволы деревьев целых торчат, нужно постоять и подумать, куда тут можно лестницу приспособить. А сверху мины и стрелы. А кто сказал, что будет легко?

Егорка подбежал к спрыгнувшему с коня Юрию Васильевичу и принял поводья.

— Отведи и брата Михаила мне найди, а то я не понял, чего бегают все? Купцы заморские прибыли?

Егорка не сразу понял, что шуткует князь, начал чего-то с жаром и слюнями выговаривать. Одумался, правда, быстро. Вскочил на кобылу и лавируя между суматохами, то тут то там возникающими, понёсся к лесу. Ужин должно готовит брат Михаил с Юсуфом. Перенимает монах секреты у ханского кухаря.

Гадать, чего там увидели татары и чего в лагере все носятся, пришлось долго. Пока брат Михаил приволакивая ногу до него добрался, пока написал. Ногу-то, да просто поскользнулся неудачно и коленкой о булыжник врезал. Булыжнику хоть бы хны, а колено отекло, раздулось. Не вовремя. Ну, а бывает, чтобы колено вовремя раздувало?

«Сюда едет два десятка конных ногайцев. Должно быть — разведка», — написал ему монах, устроившись на вершине холма на шезлонге рядом с таким же Борового.

— Как нога? Может отрезать, чтобы не мучился? Не зеленей, брат Михаил, это я волнуюсь, вот ересь и несу.

Тут на холм, пыхтя как паровоз из будущего и сверкая золотом доспехов, как римский легат из прошлого, ворвался князь Серебряный.

— Василий Семёнович, ты не кричи только, я глухой и не слышу ничего, а вот слюни из тебя извергаются и мне на харю брызжут. Говори нормально. Ты, мать твою, второй воевода Большого полка, круче тебя только крутые яйца. Веди себя достойно. Брату Михаилу нормального скажи, он мне напишет.

Серебряный как шарик, из которого воздух выходит сдуваться стал.

«Не успели поправить засеку»! — выдохнул он и руками развёл.

Боровой прочитал.

— Ты же помнишь слабые места. Два самых плохих помнишь у берёзы и там, где такой же холм с проплешиной. Туда по сотни ратников пошли. Но, думаю сегодня драки не будет. Ужин скоро. Притомились ногаи после дальней дороги, отдыхать будут. А вот завтра с рассветом начнётся. Я бы ещё постарался воспользоваться этой заминкой и успеть за вечер и ночь веток нарубить и деревьев маленьких и хоть у того холма нормальную засеку сделать. Но это я. Отрок. А ты воевода большого полка. Тебе с горы видней.

Глава 21

Событие шестьдесят первое

Сидеть? У костра сидеть и мечтать о печёной картошке? Дело хорошее. Но зудит в одном месте. С чего бы? А с того, что рядом совсем у такого же костра сидят двадцать людоловов. Сидят кумыс пьют и делят недобытых рабов. А у него есть винтовки — карамультуки турецкие, те, что ему в качестве трофеев в Казани достались, называется туфенк (по-турецки: tufenk). Целых пять туфенков у него, и все с колесцовыми замками. Первоначально только две (два) были, но в Москве Юрий Васильевич купил у оружейников разных (у одного не нашлось) три пистоля с колесцовым замком и договорился с Пахомом Ильиным, что тот ему переставит их на турецкие штуцера. Ему же и пулелейки заказал под изготовление к карамультукам пуль Петерса. Плохо, что у всех пяти винтовок разный калибр. Эти турецкие оружейники, понимаешь, совсем не думают о потребителе их товара. Рекламацию нужно написать. В Роспотребнадзор пожалиться. Сам для себя Юрий Васильевич выбрал мелкашку почти. Калибр миллиметров семь — восемь всего. Зато длина ствола метр тридцать где-то, и есть и целик, и мушка, прямо будто попаданец какой из девятнадцатого века с собой протащил. Без прицела оптического далеко не повоюешь, но с трёх сотен метров Боровой в человеческую фигуру ростовую попадал четыре раза из пяти. Ещё четыре карамультука достались пацанам и не по жребию или росту, и даже не по знатности. Просто все сделали несколько серий выстрелов. Выбрали восемь лучших. Среди них опять испытания провели. Усложнив задачу. В сумерках стреляли, после марш-броска. По движущейся мишени. В результате выделились четыре снайпера.

— А не сходить ли нам в гости? Случайно подумал, а не пойти-ли нам в гости, надо немного порезвиться… — собрав пацанов-снайперов, сообщил им Юрий Васильевич.

Егорка стоял хмурый рядом. Он шестым оказался по итогам тренировок. Но точно лучше самого князя Углицкого стрелял.

— Давай, Егор, сбегай за мурзой. Их с собой возьмём. Я все свои пять пистолей возьму. Винтовку тебе сегодня отдам. Не до гонора. Нужно результаты показывать.

Вылазку на утренние сумерки назначили. Ветер с юга, как раз от лагеря, что в паре вёрст от засеки устроили себе ногайские разведчики. Ну, наверное, разведчики. Хотя, возможно это мелкий бий какой со всеми своими людьми на охоту вышел. А они противу него всей Русью встали. Из всех касимовцев мурза Мустафа-Али выбрал два десятка. Они должны разделиться. Один десяток останется прикрывать пацанов и князя Углицкого, а второй обойдёт ногайцев по дуге, и если те побегут, то должны лучники их перестрелять.

Вышли из лагеря, ещё совсем темно было. Только-только розоветь полоска на востоке стала. С погодой вообще повезло. Осень выдалась сухая и тёплая. И это есть гут. Пойди тут поохоться на охотников за людьми, если дождь идёт. Лук сразу не стреляет, да и с ружжом проблема. Отмокнет порох на полке. И чё?

Уже трижды проходившие по тропе вдоль Цны татары уверенно вели отряд. Так и вперёд разведчика выслали, который должен филином угукнуть, если чего не так пойдёт. Но вот уже и добрались до большой поляны… м… Поляна, это когда вокруг деревья. А тут с двух сторон деревья были, а с одной река. Такой треугольник кривосторонний. На этой стороне поляны ногаи и устроили лагерь, той, которая река. От опушки, где их поджидал разведчик, до бивака и костра степняков метров семьдесят — восемьдесят. И Юрий Васильевич бы не промахнулся. Но раз пришёл с пистолями, то только в охранении, если поганые на них с испуга попрут.

«Кто ходит в гости по утрам?! Тарам парам, тарам парам», — напевал себе под нос песенку Винни-Пуха Боровой, устраиваясь под колючим кустом. Сволочи вырастили гадость такую. Шиповник должно быть? Так осень, ягоды должны быть. А нету? Камень большой под кустом есть, а ягод нет.

— Приготовились.

Договорились, что те касимовсы, что зашли к степнякам в тыл с юга-запада, как доберутся до места и обустроятся, знак подадут. Он и будет командой для снайперов открывать огонь. Место для стрельбы нашли замечательное. Это ведь не двадцатый век и тем более не двадцать первый. Тут заряжать винтовку нужно стоя. Потому пенёк или бруствер окопа для стрельбы не подойдут. Тут нужно широкое дерево. Чтобы стрелка прикрыть, пока он перезаряжает карамультук. Да, с пулями Петерса это в два — три раза быстрее, чем с круглой пулей первых штуцеров, которую молотком бить надо, её в толстой кожанке приходилось деревянным молотком в ствол загонять. Сейчас всё проще, бумажный патрон с порохом и пуля, которую простым шомполом загнать можно. Самая сложная задача будет у Егорки. У него длина ствола больше метра двадцати сантиметров, даже скорее метр тридцать, да приклад. Чуть не два метра длинной этот карамультук. На счастье, нашлось дерево возле которого валун лежит. Даже три, но одного хватит. На него Егорка и взгромоздился, прикинул, сможет ли шомполом орудовать. Вполне нормально получилось.

Сигнал касимовцы должны подать самый простой. Проще не бывает. Все вместе должны начать стрелять по супостатам.

Свиста стрел Юрий Васильевич не слышал, как бабахнули ружья у пацанов тоже. Увидел? А чего, увидел, сидели люди возле костра и вдруг упали. Вскочили другие неподалёку и тоже упали. Потом несколько человек побежали разнонаправленно. Так и они упали. И наступила тишина. Шутка. Она и была эта тишина. Стреляли пацаны чуть позади него и по левую руку. Юрий Васильевич, чтобы лучше видеть происходящее, вылез немного вперёд из-под колючего куста и залёг за самым дальним валуном. Нет, позади всполохи света при выстреле он, отражённые от камня, видел, и потом кислый запах пороха, сгоревшего, до него долетел, но слабенький совсем. Ветер от костра ногайцев дул. И вот от него запах мясного варева долетал даже отчётливее, чем порохового.

Поделиться с друзьями: