Чтение онлайн

У него есть две сотни Ляпунова. Пусть не совсем у него, но как фамилия того смельчака из дьяков, которой скажет: «Не замай, отрок, эти люди другому воеводе приписаны». Если по двадцать человек, то десять нужно ушкуев — лодей, а если по двадцать пять, то и вообще восемь. Походил Юрий Васильевич вокруг кораблика и решил, что десять красивей число. К тому же на десяти можно больше пушек поставить и больше хабара назад увезти.

Деньги отцы и прочие родичи «провинившихся» другов Великого князя выделили, и Юрий стал нанимать в Москве и Владимире корабелов для постройки этих десяти лодей. И тут повезло. Два кораблика удалось купить уже готовые в Москве и один во Владимире. Правда, эти два в Москве придётся гнать кружным путем, и прибудут они к Казани как бы и не с двухнедельным отставанием, уж больно большую дугу по пути к Волге Ока описывает. Но отказываться от покупки уже готовых корабликов Юрий Васильевич не стал. Пусть опоздают, зато провизии могут войску его привезти. Снабжение армии сейчас — это серьёзная логистическая проблема. Население Руси крайне незначительно, и одна мелкая деревенька от другой на огромном расстояние. И потом это называется деревня или селище, на самом же деле это выглядит так. Есть так называемая «Деревенская пятина». Документ такой. И работая над написанием диссертации, Юрий Васильевич с ним ознакомился. И вот что из него почерпнул.

В начале 40-х годов XVI века деревни-однодворки составляли почти 45 % от общего числа сельских поселений, двухдворки — немногим больше 31 % и чуть больше 16 % — трехдворки. Больших сел или деревень, насчитывающих более двадцати дворов, было всего лишь 0,1%. Получается, что девяносто процентов всех деревень сейчас — это хутора с одним максимум тремя дворами. И крестьяне себя с трудом прокормить могут. Такая деревушка не сможет даже за деньги снабдить продовольствием войско в две сотни человек. Нужно продукты брать с собой. А даже без коней двести человек за пару месяцев съедят и понадкусывают тонны продуктов. Вот и пусть две купленные в Москве лодьи везут с собой под небольшой охраной продовольствие для его двух сотен. Тем более, что назад ведь тоже нужно возвращаться. И при этом против течения выгребая. А если в Казани не удастся разжиться продовольствием? Шишками потом питаться на обратной дороге?

Мастеров, нанятых в Москве, отправил дьяк Постник Губин во Владимир, поставив одного из своих подьячих — Родиона Вторых с ними за старшего, вручив тому всю казну, а митрополит по просьбе Юрия даже письмецо с ним передал игуменьи Софии в Успенский Княгинин женский монастырь во Владимире-на-Клязьме, чтобы те озаботились пропитанием мастеров, жаль за деньги, а не за спасибо, но деньги пока были.

В самом Владимире тоже две бригады мастеров Постник Губин нанял. Обещали справиться с постройкой восьми лодей. А брата Юрий попросил из Новгорода на постоянное место жительства в Москву сманить парочку хороших мастеров, что умеют настоящие ушкуи делать. Даже если и не успеют в этом году поучаствовать в строительстве «судовой рати», то жизнь ведь этим не заканчивается. Там каждый год до взятия Казани в 1552 году будут стычки с татарами. Так ещё и посольства будут ездить. Иметь лодки в серьёзном количестве во Владимире — лучше, чем не иметь.

Событие восьмое

Разделавшись за несколько сумасшедших дней с будущим флотом, Юрий Васильевич теперь каждый день пропадал на Пушечном дворе. В той его части, что на берегу Неглинки располагалась. Там ещё один немец, приглашённый ещё его матерью Еленой Глинской, отливал небольшие верховые пушки и фальконеты. Звали немчина литейца Николай Оберакер, и отправили его в Москву по просьбе Великой княжны от двора самого императора Карла V.

Юрий заказал ему десять обычных фальконетов с калибром шестьдесят мм и длиной ствола метр и десять пусть будет миномета. Всё то же самое, только само орудие в два раза меньше. Если нужно отправить мину или гранату всего на двести — двести пятьдесят метров, да ещё по баллистической траектории, то и заряд нужен минимальный. А, следовательно, и толщина стенок запредельная не нужна. Пары сантиметров хватит. И сделаны будут эти стволы не из бронзы и уж тем более не из чугуна. Бронзу раздует, а чугун того качества, который есть в настоящее время, просто разорвёт. Зачем эти сюрпризы. Умеют же из полосового железа делать ствол пищалей. Вот тут тоже самое только накручивать не на тонкий восьмимиллиметровый пруток, а на пятидесятипятимиллиметровый.

Для начала Юрий договорился с Николаем Оберакером, что тот сделает одну такую трубу и они её испытают. Немец пообещал в письменной форме сделать «дулакацкий тлуба» за неделю и два рубля без учёта материалов. Полная стоимость будет определена позже, но это будет в районе десяти рублей. Сталь хорошая дорога. Ну, сто рублей в сумме придётся выложить? Большие деньги, но после продажи стекла митрополиту и дьяку, что за содержание палат Кремля отвечал, у Юрия деньги эти имелись. Кроме того, цветные стеклянные бусы не сказать, чтобы моментально все разошлись, но на Пожаре нет-нет да покупали модницы себе такую роскошь, или добры молодцы красавицам молодкам в подарок приобретали. С учётом цены в рубль кубышка довольно быстро пополнялась.

Теперь нужно было найти желающего изготовить мины. В результате опять желающим стал немчин. В одном посольстве с Оберакером был и Иоганн Йордан. Он как раз закончил двадцатипудовый колокол отливать и сейчас простаивал, ожидая очередного заказа. Юрий показал ему эскиз мины и сказал, что нужно чтобы она без зазора входила в трубу, что отольёт его земляк. Немцы посовещались, и рыжий здоровяк Йордан князя Углицкого послал. Такое дескать ему не под силу. Так точно отлить нельзя, а обработка будет стоить кучу денег и главное — огромного количества времени.

Примерно на такой ответ Боровой и настраивался. Не тот век, не те технологии. Если в фальконетах ещё высверлят более-менее одинаковые отверстия, при этом точность будет не в десятых миллиметра измеряться, а в паре тройке этих миллиметров, то вот точить снаряды, да ещё из современного очень твёрдого чугуна — это фантастика.

— А если отлить чуть меньше в диаметре и, как каменное ядро, верёвкой обмотать.

«Всё равно сложно с этими крылышками и свистульками», — отмахнулся немчин. Брат Михаил записал на блокноте и уже по его недовольному виду, когда монах карябал свинцовым карандашом на листке, был понятен ответ.

— Делайте без свистулек и крылышек, их отдельно из стали кузнец изготовит, а потом прикрепить к отливке можно, — не на того немцы напали, он сделает первый в мире миномёт.

В итоге договорились с рыжим Йорданом, что тот отольёт десяток мин на пробу. Выглядит мина теперь так: сначала цилиндр диаметром по наружи в пятьдесят семь миллиметров и длинной в двадцать сантиметров, а потом ещё десятисантиметровая коническая часть со стальной закладной в самом конце, чтобы к ней механизму из крылышек и свистулек приварить кузнечной сваркой.

Теперь нужно ещё и кузнеца было искать. На Пушкарском дворе своих было полно, но никто не брался. Своей работы выше крыши. Пришлось поездить по Москве, чтобы мастера найти, здесь ведь хороший специалист нужен, сложная работа, это не лошадь подковывать. Его сразу к оружейникам и послали. А он и пошёл.

— Тридцать алтын за штуку. Очень сложная работа и медленная. Дыры сверлить треба. Тридцать алтын.

То есть, рубль за такую финтифлюшку. Но на радостях, что мастер нашёлся после трёх дней бесплодных поездок по Подолу Боровой с радостью пообещал мастеру тридцать алтын.

Осталось подождать пока оба мастера выполнят свою часть работы, а потом ещё и собрать мину.

А пока уже загруженные мастера занимались изготовлением его заказов Боровой вернулся к одному из оружейников, который крылышки делать отказался. У него был на прилавке выложен интересный агрегат. Юрий попросил мастера убрать его в сторону и не продавать, скорее всего он его купит, но не только этот, а если получится чуть его усовершенствовать, то две сотни закажет для войска Ляпунова. Именно таких штук им на той засеке у Перемышля и не хватало. Это был тромблон — короткоствол крупного калибра для стрельбы дробью или картечью по вражинам, подошедшим на расстояние метров десять — пятнадцать.