Чтение онлайн

Но он кончился. Значит, кончилась и вода, и кружка стояла уже на одном из сидений, прикрытая крышкой. Я надеялась — полная. Рассветет, наступит еще один день. А потом еще, и снова, и снова. Потом это «снова» кончится — сперва для кого-то из нас. А кто-то, конечно же, будет последним.

А может быть, нет, холодея и опять вспоминая крушение в Андах, подумала я. Может быть, у нас будет... так же.

Удивительно, но вода куда -то ушла, просочилась в почву. Вода была ледяная — ноги сразу потеряли чувствительность, и я постаралась не особо задерживаться. Но когда я обернулась, поддерживая штаны, увидела знакомую фигуру Аркудова.

— Не ори, Дианочка, — очень тихо сказал он. И я послушалась. Он был полностью одет, даже в куртке, и в руках держал мою обувь и мой рюкзак.

Я одернула куртку и машинально протянула за кроссовками руку.

— Одевайся, только ни звука, — продолжал Аркудов одними губами. — Я забрал воду и ракетницу. Вроде все спят. И карта, — он похлопал себя по карману. — В телефоне не подгрузилась, не целиком, но компас должен работать и пауэрбанк у нас есть.

Я сосредоточенно завязывала враз намокшие кроссовки, отклячив зад.

— Дойдем до Номарино. Постараемся. Здесь больше оставаться нельзя.

— Что, — беззлобно поддела Аркудова я, выпрямляясь, — Милена очнулась и требует свадьбу и троих детей? Или Мимимишик от ревности грозит оторвать тебе голову?

Смешно, Дианочка. Но неумно. Я видел у него пистолет.

— Нам нечего жрать, он нас грохнет? Пожалуй, ты прав. Не смешно, — злобно прошипела я. Злилась я не на Аркудова, и меня не удивляло, что он подумал о том же, о чем подумала я. Но пугало: если двое мыслят в одном направлении, это сигнал.

— Поэтому уходим отсюда.

Мы и так уже шли, рискуя, что нас увидят и пристрелят. Может, сейчас Мимимишик целится нам прямо в спины, и хорошо, если он не промахнется и смерть будет мгновенной. Впрочем, потом он все равно нас добьет, патронов у него для этого хватит. Только не сидеть, не ждать верной смерти. Лучше идти ей навстречу, в конце -то концов. И мы спешили, знать бы, навстречу чему. Смерти не менее верной?..

— Я вытащил еще две грелки, лекарства, какие смог, — быстро, на ходу, и тихо говорил Аркудов. Звуки разносились по всей округе. Под нашими ногами хлюпала вода — то ли вертолет сел удачно, не в самую топь, но стоило быть осторожнее. — Главное — дойти до леса. Там нас точно уже не найдут.

— Нас там точно уже не найдут, Аркудов, — согласно выдохнула я. Идти было сложно, но тепло. Ноги вымокли, зато мы пока целы. Удивительно, но я была спокойнее, чем раньше. Аркудова я знаю тысячу лет... — Нас, полагаю, вообще не найдут.

Я в нем тоже могу триста раз ошибаться. Может, он вместе с грелками вытащил и пистолет.

Воздух вокруг словно звенел, но я знала, что это иллюзия — от усталости. Я не чувствовала утомления, даже голод слегка отступил, и это тоже была иллюзия, организм мобилизует ресурсы, приглушает боль и страх, черпает последние силы неизвестно откуда. Выжить — вот что заложено в нас прежде всего. Как там было у Маслоу? Физиологические потребности, потребность в безопасности. Сейчас особо умные утверждают, что эта пирамида уже не работает — они пообщались с сотрудниками крупных фирм в развитых обеспеченных странах. Эй, господа, загляните куда -нибудь в Пакистан, Анголу, Нигерию, где там люди до сих пор умирают от голода, спросите их. Или, если вам лень или страшно туда соваться, спросите нас. Меня, например, я вам отвечу с огромной охотой. Физиология такая различная, есть голод или необходимость избавиться от сыгравшей свою роль еды, а есть секс, не хотите ли потаскаться пару дней по тайге, а затем найти себе партнера для секса? Грязного, измученного, голодного и замерзшего? Я ведь была на вершине пирамиды Маслоу, как и Аркудов. Мы дошли до стадии самовыражения, и куда нас швырнули обстоятельства?

Нет ничего более зыбкого, чем благополучие. Работает система, еще как работает. Голод, холод, нежелание боли, желание жить. Эстетика: гармония, порядок, красота. Нет ничего более прекрасного и гармоничного, чем природа. Вот она и макнула нас холеными мордами прямо в дерьмо.

Роман, который считал себя опытным, пострадал от нападения беглого заключенного. Милена, которая в лесу должна быть как дома, лежит с температурой под сорок. Мимимишик. лошадка настолько темная, что бесполезно искать его в ночном лесу. И мы двое: просто без шансов. Просто. Без. Шансов.

Я буду хранить это чувство, пока смогу. Неизвестно, что лучше: умереть от голода или в лапах дикого зверя — или во сне, не услышав и выстрела.

— Почему я? — я нагнала Аркудова, и мы теперь шли вровень. Шаг у него был шире, но если Мимимишик наводит на нас пистолет, пусть выбирает, кто из нас. Хотя толку, одна я в тайге в любом случае не смогу выжить. Вдвоем мы не выживем, скорее всего, тоже, но вдвоем умирать не так страшно. — Почему не Роман, не Милена?

— Ты своя, Дианочка, — Аркудов даже не обернулся. — Стерва, каких поискать, но своя. Я тебя знаю со школы — от тебя можно ждать любой подлости. Проблема: от прочих я не знаю, какой подлости ждать.

— Да, Игорек, — улыбнулась я. Вот что называется «смотреть в одном направлении». Мы разные, мы очень друг друга не любим, но если уж доверять — то тому, кого успел изучить или думаешь, что успел. — По идее ты должен был дергать меня за косы, швырять мой портфель из окна и что там еще делают мальчики, когда им нравятся девочки?

— Когда мальчику нравится девочка, он носит ее портфель, дарит ей шоколадки и приглашает ее в луна -парк. Но я понял, ты шутишь, Дианочка, это же хорошо. Это значит, что у нас есть с тобой шансы...

— Выжить, — кивнула я и угодила ногой в лужу. К счастью, небольшую. Обошлось. — Мизерные, но они все-таки есть.

Мы разошлись на несколько секунд, обходя подозрительное нечто — то ли корневище, то ли пень, поросший травой. Неживое, что было главным.

— Выжить, да, — Аркудов приблизился и взял меня за плечо. — Мы с тобой ломаем стереотипы. Люди бы уверенно заявили, что мы друзья, раз уж я не проявляю к тебе интерес иного плана. А парадокс — мы даже и не друзья. Мы конкуренты с тобой, Дианочка. Мы просто понимаем друг друга лучше.

— А Милена тебе зачем? — спросила я внезапно для себя самой, и Аркудов от неожиданности сбился с шага.

— Черт знает, — признался он. — Таких Милен. — Он пожал плечами. — Жалко ее? Без понятия. Но она искренняя.

— А я, Аркудов? — хмыкнула я.

— Ты тоже, Дианочка, и ты тоже. В этом весь и вопрос.

Я убрала с лица прилипшую прядь волос и осмелилась оглянуться на вертолет. Он темнел на фоне дрожащей серости — откуда-то полз туман. Очень, очень плохая новость. Вторая плохая новость — мы ушли от вертолета метров на триста. Новость хорошая — на таком расстоянии пуля нас уже не достанет. Не должна, триста пятьдесят метров вроде бы предел убойной силы, значит, еще чуть -чуть. Никакого движения не было, что не значило, что за нами не наблюдают через окно. И мне будет легче не думать об этом и быстро пройти еще сотню шагов.

Я ускорилась, Аркудов тоже.

— Ты не удивилась, Дианочка, пистолету. Поверила мне вот так?

Я помотала головой, хотя Аркудов отпустил меня и опять опередил на пару шагов, поэтому увидеть мою реакцию не мог. На резком выдохе я его догнала и пояснила легкомысленным тоном:

— Я видела. Еще вопрос: что видел ты? Там, на болоте? Сказал, что зверя, но что ты видел на самом деле?

Аркудов нервно дернул лямку рюкзака. Обвисшего, значит, он выложил всю свою технику. То, что значения уже не имеет, а может, и не будет иметь.