Чтение онлайн

– Борис Федорович, ты чего? Ты из меня оракула всевидящего то не делай. Лучше расскажи, како дела на Москве творятся? Как с польским крулем мир подписали?

– Об сём не упоминай. Мне ныне како ножом по сердцу. Обманул меня король польский, собака! Этот пёс папистский чинился двумя коронами, бо свейские люди ему от престола отказали. Князей его прогнали, бо державу отдали дядьке евоному Карлу. Тот покуда корону не надел, но блюдет себя как свейский монарх. Коли б яз проведал, бо энтот иезуитский выкормыш Сигизмундишка, свеями не владеет боле, то лучшей доли выторговал для царства нашего. Может и Ругодив бы не отдал, да плавание вольное для кораблей русских выбил.
– Годунов действительно был опечален. Двадцатилетняя война завершилась не так, как он хотел.

– Ничего Борис Федорович. Поквитаемся и со свеями и с поляками. За нами будет сила. Хочешь, для твоего удовольствия, поведаю тебе, что случится с польским царством?

– Погодь.
– Годунов встал и проверил дверь, затем сел и с ожиданием посмотрел на меня.
– Сказывай.

– Наши предки в древние времена також, как и полские магнаты ныне, не могли поделить власть меж собою, егда оне призвали на престол воинского вождя Рюрика из варягов. С князем коий имел воинскую силу опытную, никто спорить уж не смел. Тако же и полские люди знатные, всякий раз призывают на престол варягов разных, то из немцев, то из угорцев, то исчо откуда. Своим полским людям оне не верят и мнят господами над собой лишь немцев разных. Мой предок Рюрик корни пустил в сею землю. Коли ближние дети его носили имена варяжские, то дети детей словенские. Родная для нашего рода, речь словенская, обычаи исконные, вера святая. В крови у нас Русь. Поляки же хотя и призывают себе на престол правителей королевских кровей, сами их слушать не желают. Каждый шхяхтецкий род норовит урвать власти кусок. Тако и разорвут оне землю свою, покуда ничего не останется. Онеже ныне польское царство крепко, но распнут его гордость и жадность шляхты её. Оне сами враги Польши, сами погубят её.

– Егда сгинет польская держава?
– заворожено вопросил царедворец.

– Лет через сто, либо быстрее, коли мы с тобой поможем.

– Поможем, Дмитрий Иоаннович, отчего ж правильному делу не помочь.
– Настроение тестя явно пошло на поправку.
– Вот чего, ажно бирюч, указ царев на лобном месте прокричит, бери княжич под себя мануфактуры оружейные: пушечный двор, ружейные заводы, да избы пороховые. Яз об том всех упрежу.

Я встал, поклонился и сказал:

– Благодарю за честь Борис Федорович!

Глава 10.

Празднование нового года началось с раннего подъема. В рань несусветную проснулся весь двор, начались суетливые сборы и подготовка лучших людей к ритуалу. Все, кто участвовал в праздновании, одевались соответственно чину. Борис Федорович и я в богатые одежды. Близкие слуги и советники поскромнее. Челяди на площади места вовсе не было. Женщины также не допускались.

Борис Федорович просил держаться рядом, а коли кто из бояр будет перечить указать ему того грубияна, он мол любому укорот даст. С утра была хорошая погода. К восьми вышли из подворья со свитой к Соборной площади Кремля. В отличие от Успенского, Архангельского, и Благовещенского соборов, казавшихся неизменными и завершёнными, колокольня Ивана Великого оказалась значительно ниже, той, что я помнил, также, как и в пристроенной к ней справа прямоугольной звоннице с храмом Вознесения Господня чего-то не хватало.

Рядом с Архангельским собором был устроен главный помост укрытый коврами в несколько слоев. На нем стояли три высоких тумбы, а за ними стол с большой серебряной чашей.

Лучшие московские люди были сегодня на Соборной площади. Все стояли тесным единым кольцом, оставив проходы лишь для Патриарха Иова со свитой от Успенского собора и царя со стороны Благовещенского собора.

Наконец с колокольни Ивана Великого раздался звон, который был подхвачен всеми звонницами столицы. Так как мы с боярами находились за помостом, видно было плохо. Но идущие со стороны Успенского собора, мимо Грановитой палаты золотые кресты и расшитые золотом полотна на древках указывали шествие Патриарха с церковной свитой. Предваряющие поклоны людей указывали, что царь Фёдор движется с южной стороны площади. Наконец высшие люди в государстве взошли на помост, следом соответственно поднялись церковнослужители за патриархом и знатнейшие бояре за государем. Годунов так в меня вцепился, что двигаться по мимо его воли я не мог. Он прошёл в первый ряд и поставил меня рядом с собой. Недовольные взгляды бояр хладнокровно проигнорировал. Звон колоколов прервался.

Теперь я оказался на помосте и видел всю площадь. Московский люд стоял плотно, впереди в нарядных одеждах, сзади одетые скромнее. Также было видно некое корпоративное разделение, здесь собрались дворяне, там стрелецкие начальные люди, а вон там подальше, судя по западным нарядам, иностранные посольства. Прямо перед помостом в карауле находилось восемь рынд в белых одеждах.

Государь подошел и приложился к иконе, затем его благословил Иов. К патриарху за причащением потянулись высшие священнослужители, после была служба, в конце которой церковный иерарх звучным голосом поздравлял царя. Федор Иоаннович ответил едва слышно. После нового благословления, к царю потянулись церковники, затем бояре. Годунов вытолкал меня вперёд. Царь увидел меня вблизи, слабо улыбнулся и протянул руку. Всем остальным он лишь кивал головой. Приложившись к монаршей деснице я, как и все поклонился до земли, выдавив из себя 'С новым годом государь', отошел в сторону.

Когда шедшие на поклон бояре закончились, царь обернулся к московским людям. В этот момент снова зазвучали колокола Ивана Великого, все государевы люди опустились на колени и поклонились в землю. Иностранцы приветствовали московского монарха глубокими поклонами. Государь произнес: 'Бог с вами люди' и поклонился. Все встали, и царь в сопровождении патриарха и духовенства ушел стоять службу в Благовещенский собор. Народ начал расходится с площади. В храмы московского кремля набилось немыслимое количество людей, мы с Борисом Федоровичем тоже прошли в Успенский собор, где разместились недалеко от царского места. После праздничного богослужения вернулись на двор.

К вечеру меня пригласил государь. Взяв с собой подарки, я в сопровождении своих рынд подошел к золотому крыльцу. Постельничий боярин Годунов, дядя Бориса Федоровича, моей охране указал ждать у крыльца, слуги забрали подарки и меня провели в царские палаты. Пройдя через небольшую комнату и повернув налево, попал в зал в четверо меньших размеров, чем Грановитая палата, весь покрытый золотом, со сложным по конструкции вычурным сводом. Напротив входа стоял трон. Это была, Средняя Золотая палата, тронный зал кремля.

Государь сидел на лавке возле окна, на коленях у него лежала серая пушистая кошка. Был он бледен, с усталым видом. Подойдя ближе, я с поклоном произнес:

– Здравия тебе великий государь на многие леты.

– Здравствуй Дмитрий, брате мой. Кажный день молю бога за тебя, безвинного отрока. Како жена твоя здорова ли, не тяжела ли?

– Здорова, государь, спаси Господь. Невместно нам, наперед царской семьи, о детях помышлять. Как здоровье у царицы Ирины Федоровны?
– Увильнул я со скользкой темы.

– Слава богу, здорова.

– Как здоровье племянницы моей Феодосии?

– Тож, Господь боронит от напастей. Пять лет ужо радости моей.

– Вот государь ей подарок от меня. Змей летучий.
– И я показал ему заготовленный подарок.

– Змей? Отчего змей?

– Так прозывается. Сея забава, вельми царевне понравится. Егда ветер поднимется надобно на веревке его поднять и полетит он абие в небеса.

– Благодарю брате, або не забываешь об нас в своих заботах.

– Для тебя государь мой тоже есть у меня подарок.
– Забрав из рук боярина керосиновую лампу, я свечой снятой с паникадила её зажег.