Чтение онлайн

Оргин кивнул и умчался выполнять поручение. Ленор с сомнением поглядел ему вслед.

— А справится ли? Тебе нужен военный инженер.

— Где б его взять. В Тортоне есть фортификатор, но стоило мне заикнуться о нём, как Роухен чуть живьём меня не съел.

— Если нужен, так прикажи только…

— Да нет. Забирать единственного толкового инженера отсюда нельзя. Я лучше в столице поищу кого подходящего. А про Оргина ты зря так — он очень честолюбив и к тому же сообразительный. Уверен, он всё сделает как надо. Ну и я, если что, подскажу.

— У тебя очень большой багаж знаний во многих областях, как я заметил. И выделить целое подразделение для инженерных работ… — Ленор с сомнением покачал головой.

— Меня же специально готовили, — пожал плечами Володя. — А учить у нас умеют. По поводу же подразделения — это у нас называется специализация. — Мальчику пришлось долго убеждать своих соратников, что инженерное подразделение нужно, не убедил и просто приказал. И вынужден был сам им заниматься. С точки зрения местных это чрезвычайно расточительно отдавать людей, которые могли бы воевать в не боевую структуру. Инженер да, нужен, переправу навести, при осаде помочь, а работать и солдаты могут. В крайнем случае местных крестьян согнать. Только в исключительных случаях к армии могли приписывать плотников и кузнецов, когда ожидалась большая осада. Например как сделал Эрих, когда у него значительная часть людей состояла из рабочих. Но Эрих славился странностью во многих делах и часто делал то, что до него никто не делал. — Это не значит, что солдаты будут прохлаждаться, когда нужно будет что-то сделать, но костяк должен состоять из профессионалов своего дела — так меньше неприятных сюрпризов будет. Ладно, здесь нормально пока, пойду домой.

Возвращаясь после таких объездов, как правило они заканчивались часам к трём или четырём, мальчик садился за книги и занимался тем, что герцог Алазорский называл бумагомарательством. Он никак не мог понять почему князь уделяет столько времени совершенно никчёмному с его точки зрения занятию. И всё убеждения Володи, что именно на эту писанину он возлагает главные надежды не могли его переубедить. Тогда мальчик просто перестал обращать внимания на ворчание герцога и молча делал своё дела: выписывал законы и договора ганзейского союза, выписывал местные обычаи и акты под статусу «Вольного города». Потом соединял местные обычаи и земные законы, выстраивая стройную систему законов. Понимая, что в одиночку он такое не потянет, Володя без зазрения совести копировал целые абзацы, соединял с местными законами и обычаями, выстраивая единый судебник. Поскольку для него сейчас важнее было положение о вольных городах, то именно им он и занимался в первую очередь, по пунктам прописывая права и обязанности сторон, разграничение полномочий и собственности. Чётко определял, что принадлежит синьору, а что находится в собственности таких городов. От этой части тянулось гражданское законодательство, наследственное право. Понимая, что многих вещей он просто не понимает и не знает в здешнем мире, в сомнительных местах оставлял пробелы, полагая оставить их заполнение местным. Вся эта работа была очень кропотливой, требующей внимания и аккуратности, даже педантичности. Давно бы бросил всё к чертям собачьим, но… когда он говорил, что именно на это возлагает основные надежды — он ничуть не преувеличивал.

Вечером приходила Аливия с братом и Володя отдыхал, занимаясь с ними. Продолжал учить девочку языку, её брата математике, учился сам. Когда был свободен вечером Абрахим Винкор учил с ним языки. Утром же всё начиналось по новой: зарядка, с повторением изученных имерийских или тралийских фраз, лёгкий завтра и приём посетителей. Утром дом вообще превращался в проходной двор.

Через две недели таких нагрузок Володя готов был завыть. Плюнув на всё, отправился на прогулку. С ним поехал и герцог Алазорский. Мальчик не возражал — герцог был приятным собеседником, умел слушать и очень образованным для своего времени. О делах они не говорили, герцог в основном рассуждал о поэзии и считал, что для благородных умение складывать стихи должно быть одним из главных умений наряду с фехтованием. Володя вспомнил кодекс рыцаря своего мира, где так и было, так же рассказал о самураях. Герцог на миг задумался о кодексе.

— Разумно. Было бы неплохо составить такой свод рыцарских правил.

Поскольку рыцарство по историческим меркам ещё только-только зарождалось в этом мире, то единых правил ещё не существовало, хотя определённые положения и были. Герцог, судя по всему, задумал объединить их в единый свод.

— Князь, я давно хотел спросить, а что означает ваш герб? Никогда не видел такого.

— Щит и меч? Мы щит и меч империи. Её защита и её оружие. Защищаем своих и караем врагов.

— О-о-о… Ваш род долго служил вашей империи?

— Долго, милорд. Но первый дворянский титул мой предок получил около четырёхсот лет назад на поле боя из рук царя Ивана 4, или как его называли, Грозного.

— Грозный… это… Свирепый?

— Ну… мне трудно подобрать аналог на вашем языке, я его ещё плохо знаю. Нет, не свирепый, это было бы не совсем точно.

— Что ж, я понял. Однако ваш род старше многих родов не то что королевства, но и Тралийской империи. Даже мой род имеет меньшую историю.

Володя на миг даже почувствовал угрызения совести. В отличие от его истории история рода герцога Алазорского была настоящей.

— Я не очень напираю на свою знатность. У нас в империи был один известный учёный, очень знаменитый, с ним даже императоры считали не зазорным советоваться, так он из крестьян происходил. Пешком пришёл в нашу столицу, поступил в школу, потом закончил университет, в последствии стал академиком и председателем академии наук… гм… ну по вашему главным над всеми университетами страны.

— Интересная, должно быть, личность.

— Сложная, я бы сказал. Полагаю, с ним трудно было общаться на личном уровне — слишком властным был. Но иначе он бы и не достиг всего этого. Так вот, я с ним согласен, что человек, кичащийся своими славными предками похож на картошку.

— На картошку???

— Да. У неё тоже все самое лучшее в земле.

Герцог запрокинул голову и расхохотался. Ехавшие позади охранники напряглись, но тут же расслабились, сообразив, что ничего опасного не происходит, а их господин просто услышал что-то очень весёлое. Наконец герцог успокоился и вытер выступившие от смеха слёзы.

— Надо будет запомнить. При дворе у нас много таких картошек.

— Вот-вот. Лучше быть, чем казаться.

— На гербе у вас эти слова?

— Нет. «Честь. Отвага. Верность».

Отъехав от города, свита герцога с энтузиазмом включилась в охоту, Володя вежливо, но твёрдо отказался. Герцог тоже. Было видно, что отказывается он не из вежливости, чтобы продолжить разговор, а действительно не очень любит это занятие, а раз отказался Володя, то и он с чистой совестью отказался — нельзя же оставлять князя одного скучать? Однако когда вся процессия ускакала вперёд, предупредил:

— Придётся привыкать к этому, даже если охоту не любишь, иначе приобретёшь кучу проблем на пустом месте. Я и сам не люблю это дело, но всё равно приходится участвовать.

Отъехав в сторону и расположившись на берегу реки, где слуги немедленно соорудили что-то типа стола из овощей, вина и некоторых других продуктов.

— А мясом нас наши охотники сейчас снабдят. — Герцог протянул руку и отрезал кусок сыра, хлеба, соорудил себе бутерброд и с аппетитом откусил. — Милорд, всё-таки скажите, почему вы считаете, что ваше изучение законов как-то поможет разобраться с мятежом? Те из благородных, кто отказался выступить против короля уже и так пришли к нам, а те, кто поддержал герцога вряд ли бросят его.

— А я и не на них делаю ставку. — Володя устроился на траве поудобнее. — Кроме благородных в герцогстве проживают ремесленники, купцы, крестьяне. Нельзя воевать без денег и не имея надёжного тыла. Понимаете к чему я? А что нужно обычным людям? Стабильность. Люди будут терпеть самые суровые законы, если они будут действовать для всех и применяться без исключений. Человек, который предложит чёткие и ясные правила будущих отношений получит очень большую поддержку населения.

Герцог задумался. Задумался крепко и основательно. Молчал минут десять, даже про вино забыл.