Князь Вольдемар Старинов. Дилогия
Шрифт:
— Ага. И после того, как они в своей неуклюжести отбили все ноги о собственные мечи они три раза разнесли в пух и прах нашу армию, захватили целую провинцию и угрожают столице Локхера. Ну и кто тогда, получается, мы, если такие растяпы такое сделали?
Сторн озадаченно зачесал лоб.
— Песня не должна унижать наших врагов, — эмоционально попытался объяснить Володя. — Наоборот, надо подчеркнуть их достоинство, показать что да, они сильны и храбры, но правда за нами и мы, если все дружно возьмёмся за дело, победим. Да, нам будет тяжело, но мы всё равно сильнее! Понимаете? А эти вот ваши куплетики оставьте для трактирных певцов — там они в самый раз. А мне нужна серьёзная песня.
Володя на миг замер, потом схватил гитару.
— Эх, опять не для неё песня, но что-нибудь выжать постараюсь:
Вставай, страна огромная, Вставай на смертный бой С фашистской силой тёмною, С проклятою ордой! Пусть ярость благородная Вскипает, как волна, — Идёт война народная, Священная война!Стих последний аккорд, но Сторн ещё долго сидел с открытым ртом.
— Вы, милорд, говорите, что она не под этот инструмент?
— Нет. Там должен оркестр играть, разные инструменты, ударный, трубы.
— Я как-то слышал игру оркестра… Может быть можно было бы подобрать… но где людей взять…
— Скоро сюда придёт моя армия, подойдёте к Лигуру, передадите от меня, что вам нужны люди. Не знаю… устройте проверку им и забирайте всех, кого сочтёте нужным. Будет у вас оркестр. Считайте это первоочередной задачей, а пока мне нужна песня. Песню, которую исполнит ваш оркестр!
— Милорд… Милорд, вы позволите мне собрать оркестр?! Да я… Да я за это…
— Что этот оркестр играть будет? Пока не будет песни какой в нём смысл?
— Будет песня, милорд! Будет такая, как вы хотите! А может эту вашу использовать? Если вы переведёте мне её я мог бы приспособить.
— Перевести? Гм… Песня несколько специфична. Переделывать много придётся. Ладно, записывайте.
Винкор тотчас уселся за стол и приготовил чернильницу и бумагу. Володя подождал, когда тот будет готов и стал медленно диктовать, подбирая слова. Те, что он перевести не мог оставлял пропуски.
— Я не знаю как перевести «фашисткой». Это не предмет, а… движение такое нехорошее, которое считало одних людей лучше других и соответственно лучшие должны владеть худшими.
— Но это по жизни так, — кивнул Винкор. — Благородные должны владеть низким сословием.
Володя поморщился.
— Не так владеть, а как животными владеют. В общем, неважно. Очень плохая секта.
— А-а-а, — понятливо кивнул Винкор. — Секты… они всегда такие.
— Ты записывай лучше.
С грехом пополам перевод был закончен. Сторн задумчиво качался с пятки на носко, когда Винкор зачитывал свой текст вслух, проверяя правильно ли записал.
— Сильные слова, — проговорил он. — Но с таким стилем написания я не сталкивался. Оркестр… оркестр… хотел бы я услышать эту песню в оригинальном исполнении, как положено.
— Это вряд ли получится. Думайте. И мне от вас не одна песня нужна. И разные. И такие тоже:
Бьётся в тесной печурке огонь На поленьях смола как слеза… И поёт мне в землянке огонь Про улыбку твои и глаза…— Переводить не буду, ориентируйтесь на мотив. Хотя… Эту переводить не буду, а вот другую… Сторн, постарайся сделать её перевод с адаптацией, но как можно точнее. Винкор пиши… — Володя задумался, а потом начал диктовать, как и раньше пропуская как и в прошлый раз в переводе неизвестные ему слова на локхерском или явные анахронизмы. Закончив диктовать и выслушав диктовку Сторна, Володя пару раз его поправил и довольно кивнул. — Ну вот, более-менее точно.
— Милорд! — Взмолился Сторн. — Хотя бы пару куплетов напойте и наиграйте, чтобы я знал от чего отталкиваться.
— Хорошо. — Володя снова взял гитару. — Только, блин, она под гармонь намного лучше звучит. Но постараюсь.
С берёз неслышен, невесом Слетает жёлтый лист, Старинный вальс «Осенний сон» Играет гармонист. Вздыхают, жалуясь, басы, И, словно в забытьи, Сидят и слушают бойцы, Товарищи мои.Володя покосился на Сторна. Тот сидел прикрыв глаза и тихонько покачивался в такт мелодии, словно пытался слушать её всем телом, впитать, почувствовать.
Под этот вальс весенним днём Ходили мы на круг, Под этот вальс в краю родном Любили мы подруг, Под этот вальс ловили мы Очей любимых свет, Под этот вальс грустили мы, Когда подруги нет. И вот он снова прозвучал В лесу прифронтовом, И каждый слушал и молчал О чём-то дорогом. И каждый думал о своей, Припомнив ту весну, И каждый знал — дорога к ней Ведёт через войну.Интересно, как всё таки Сторн воспринимает песню, не понимая слов? Что он чувствует? Какие образы у него рождаются? По его щеке катилась слеза, но бард словно и не замечал её, продолжая сидеть с закрытыми глазами и слушать.
Пусть свет и радость прежних встреч Нам светят в трудный час, А коль придётся в землю лечь, Так это ж только раз. Но пусть и смерть в огне, в дыму Бойца не устрашит, И что положено кому Пусть каждый совершит. Так что ж, друзья, коль наш черёд, Да будет сталь крепка! Пусть наше сердце не замрёт, Не задрожит рука. Настал черёд, пришла пора, Идём, друзья, идём! За всё, чем жили мы вчера, За всё, что завтра ждём.— Как-то так. — Володя отложил гитару.
Сторн не стесняясь вытер глаза.
— Я понял что вы хотите, милорд. Песня не должна быть о героях, а об обычных людях. Их интересах и стремлениях. Это им понятно. И без персонификации… не надо наделять врага каким-то плохими качествами или выставлять его в смешном свете.
— Правильно. Жду с новым вариантом через неделю. Раньше, боюсь, у меня времени не будет.
Винкор торопливо собрал листы и направился к выходу. Сторн немного задержался.
— С вашего позволения, милорд, я сначала переложу на стихи последнюю песню.
— Не возражаю, но мне нужна и такая, как первая. Действуйте.
Глава 19
Самое неприятное во всех этих церемониях то, что приходилось помнить о каждой мелочи, которые во взглядах местных жителей имели колоссальное значение. Вот и приходилось постоянно себя контролировать. Нельзя сказать, что предыдущая неделя прошла зря — Володя успел завести несколько знакомств среди тех, кто ещё не представлял его положение. Хотя удалось это скорее потому, что те люди сами искали знакомство с ним, пытаясь определиться с новым фаворитом. Володя такая постановка вопроса не очень понравилась, но помятуя наставления герцога старался быть предельно вежливым и корректным, хотя это и производило на собеседников впечатление о нём как о недалёком провинциальном пареньке, который каким-то образом сумел оказать услугу королю. Очень быстро весь двор потерял к нему всякий интерес, разве что периодически Володя ловил на себе насмешливые взгляды и порой краем уха слышал разговоры местных сплетников о себе.