Чтение онлайн

— Весьма любопытно… весьма…

— Как я понимаю, у тебя на родине знают больше не только в медицине… и, судя по всему, мои рассказы об устройстве мира не совсем верны, судя по твоей реакции на них.

— Вы не обиделись? — осторожно спросил Володя.

— На что? — хмыкнул Ленор Алазорский. — Эти теории не я придумывал, а только озвучивал представления учёных.

— Я так и подумал, потому и решил подкинуть им задачку, которая в их теорию не очень вписывается.

— А сам будешь смотреть к какому выводу они придут? А сказать не хочешь?

— Если честно, то нет. — Володя нахмурился. — Не сочтите за… даже не знаю как объяснить… Возможно, мне вообще не стоило говорить о маятнике… Просто… просто лучше идти своим путём, чем за кем-то. Может быть этот ваш знакомый учёный, понаблюдав за маятником, придёт к неверному выводу, но это будет его вывод и плод его размышлений. Я мог бы сказать правильный ответ, но тогда придётся объяснять очень много. Как я уже говорил, это всего лишь один из факторов. Чтобы объяснить всё, придётся углубляться в основы механики, космологии, физики.

— И почему бы не объяснить?

Володя задумался. Встал, подошёл к окну и долго смотрел во двор.

— Ошибся я. Не надо было про маятник говорить, но не удержался. А сейчас я либо должен продолжать, либо объяснить почему не хочу рассказывать дальше и почему хочу, чтобы ваши учёные сами делали выводы. А значит, придётся рассказать о себе всё… Иначе возникнет не очень приятная ситуация, словно я что-то хочу скрыть в своих интересах. Не хотите прогуляться? Вдвоём? Только вы и я?

Герцог задумался, потом пристально поглядел на Володю, тот взгляда не отвёл.

— Хорошо. — Он поднялся.

Из замка они выехали в сопровождении охраны, но за пределами города с ней расстались и в сторону леса двинулись уже вдвоём.

— Не боитесь, что я вас попытаюсь убить?

— А смысл? — равнодушно поинтересовался герцог. — Впрочем, признаюсь, о таком варианте я думал, но очень недолго.

Отъехав подальше, они слезли с коней и устроились на небольшой полянке. Герцог сразу устроился у ствола, а вот Володя несколько нервно прохаживался рядом. Ленор Алазорский не торопил, догадываясь, что рассказ будет необычным. Правда не догадываясь насколько необычный.

— Как вы поняли, моя родина намного превосходит вашу в плане науки и техники…

К концу рассказа герцог даже не шевелился, настолько сосредоточился на нём, боясь упустить хоть что-то. Вот он слабо шевельнулся.

— Мда… Как-то тяжко воспринимать всё это о других мирах, но, почему бы и нет? Было бы самонадеянно считать, что богам такое не под силу. Но почему вы не хотите делиться этими знаниями?

— Потому что не хочу, чтобы ваш мир стал копией моего.

— Считаете его не очень хорошим местом?

— У меня погибла вся семья, несколько лет я жил на улице зарабатывая не очень честным путём чтобы выжить. Если бы не старый друг отца я был бы уже мёртв. И я такой не единственный.

— А разве тут лучше?

— Лучше или нет не важно. Важно чтобы вы шли своим путём и совершали свои ошибки. Может вы найдёте лучший путь. У вас и так есть большой плюс перед нашим миром, когда тот был примерно на вашем уровне.

— Вот как… И какое?

— Вы не знаете что такое инквизиция.

— Что? Не расскажешь?

— Лучше не буду. Не поймите неправильно, но не хочется подавать плохих идей.

— Гм…

— Ваша…

— Да давай уж по именам, князь. Какие тут титулования…

— Ленор, поймите, всегда лучше решить что-то самому, чем получить готовое решение. Готовое решение ничему не учит и не заставляет напрягать мозги.

— Хм… Знаешь… я могу, наверное, тебя понять, но не уверен, что это поймут другие. Пожалуй эту твою историю не стоит рассказывать даже королю. Он ещё молод и горяч… боюсь, он не сможет удержаться от желания получить всё и сразу.

— Потому я всё-таки и решился вам всё рассказать. Другому не стал бы, даже если бы всё закончилось ссорой.

— Да… я могу понять, но удивительно, что это понимаешь и ты, а не бросился всё переделывать по своему представлению.

— У меня было время подумать. Знаете, когда тебе говорят, что жить тебе осталось всего года три, то на многое начинаешь глядеть по другому, даже если потом появляется надежда. Да и жизнь многому научила. Есть одна очень мудрая… гм… мудрость. В чужой… в чужой дом со своими законами не ходят.

— Как я понимаю, ты не хочешь ничего менять, но сейчас ты не сможешь остаться в стороне. Ты уже начал действовать, применяя свои знания.

— Верно. Но я просто показываю, а применять их или нет уже будете решать вы. Если что-то слишком выбивается из общего представления, то мои внедрения меня не переживут, в отличие от чего то более материального. Такое уже было у нас, когда появлялись идеи, опережающие своё время. В лучшем случае они применялись теми людьми, кто способен их понять, но они забывались после их смерти, а в худшем такие идеи просто отбрасывались. Так будет и здесь.

— Я понял. Ты не отказываешься подавать идеи, но как их воспримут окружающие — это уже их дело. На мой взгляд тоже чревато, но альтернатива тут только запереться где-то в горах и вообще ничего не делать. Мда… подкинул ты мне задачку…

— И что вы намерены делать?

— Пожалуй… довериться твоему здравому смыслу. Поскольку я не обладаю твоими знаниями, то не могу знать к чему может привести то или иное твоё действие.

— Так я и сам не могу это знать.

— Ты знаешь к чему привело это у тебя дома.

Верно. Володя часто размышлял на эту тему и порой такие размышления приводили к тому, что мальчику хотелось забраться куда подальше у глушь и там запереться от мира. Создавая армию нового типа, он видел массовые сражения многомиллионных армий второй мировой с их тотальными бомбёжками, создавая свод законов он понимал, что это неизбежно приведёт к постоянной борьбе за расширение прав третьего сословие, что закончится революцией и, как следствие революционным террором.

Договариваясь с купцами о гарантиях собственности вспоминал известное о трёхстах процентах прибыли ради которых капитал пойдёт на любое преступление. Перед глазами вставали торговые фактории, рабские караваны и безжалостная эксплуатация всего и вся ради прибыли. И так во всём. Порой он ощущал себя тем самым героем Стругацких, который мог всё и не мог ничего. Он мог многое дать этому миру, многими знаниями поделиться, но не был уверен, что они принесут пользу, а не вред. Тем более… а собственно к чему стремиться? Что можно считать идеалом для людей? Неужели его собственный мир?