Чтение онлайн

– Княже, – глубокий поклон от слуги или легкий кивок головой от боярина, за которым обязательно следовал нескрываемый возглас удивления при виде моей таинственной спутницы. – Кто ж… Ах ж… Мы ж… Княже… Я ж…, – и десятки междометий, невнятных мычаний неслось нам в след. – У-у-у… Что ж…

Правда, у моей модели выдержка оказалась не столь сильной. Если первые вытянутые лошадиные лица она встречала сдержанным хмыканьем, то чуть позже она уже едва сдерживала свой смех.

– Молчать, я сказал, молчать, – шипел я, когда очередной соляной столб оставался позади. – Никто не должен тебя узнать. Ясно? Ты таинственная незнакомка из-за границы.

Наконец, впереди показались богато украшенные золоченным металлом дубовые ворота, с обеих стороны которой стояли здоровенные, кровь с молоком, царские рынды. Заслышав наши шаги, они тут же бросили шептаться и грозно уставились в нашу сторону.

– Князь Ядыгар к государю с подарком, – я с многообещающей улыбкой шагнул в сторону, чтобы из–за спины показалась моя спутница. – Пустите?

Бог мой, что тут случилось с этими угрюмыми громилами? Мордатые парни с бородищами при виде странной фигуры с глубокими как бездонное озеро черными глазами вдруг застыли как те самые стойкие оловянные солдатики из сказки. Не известно, что им там рисовало их разгоряченное воображение, но они буквально пожирали ее глазами. Один из рынд вообще выронил бердыш, который с громким звоном ударился о пол. «Бинго, господа-товарищи! Теперь дело за Ваней».

– Слюни-то, подберите, охраннички, – специально громко потоптавшись, я толкнул дверь в царские палаты и вошел внутрь, потянув за собой и Арину. – Государь, это Ядыгар. Привел к тебе особу одну.

Иван Васильевич обнаружился в самой глубине большой комнаты, за столом, задумчиво кусающим гусиное перо. Видимо, застали мы его за работой: то ли за написанием письма, то ли за составлением каких-то расчетов. И судя по его недовольному лицу, занимался он чем-то очень важным.

– Ну, брате, с чем явился? Или опять что удумал? Вона как с твоей Княжеской брагой–то случилось. Придумка твоя оказалась зело полезна для нас, – нахмурился он. – Если что нужно, то говори, а иначе недосуг мне. Вечор приходи. А это, кто там за тобой жмется? Покажись, кто таков? Ну-ка, ну-ка…

А вот тут-то, как говориться, нарисовалась картина маслом! При виде медленно выходящей девушки, закутанной на манер неприступной мусульманки в закрытый хиджаб, челюсть у Вани начала медленно ползти вниз. Он сначала покраснел, потом побледнел.

В этот момент я слегка коснулся бедра девушки, подавая ей знак, и она спустила ткань с головы.

– Ох-ма! – начавший было вставать царь, шмякнулся обратно на лавку. – Чудны дела твои Господи…

Подойдя, он медленно обошел вокруг девушки. Потом остановился и долго вглядывался в ее лицо, пока к своему дикому удивлению не признал в ней сенную девку царицы. С диким изумление на лице Ваня повернулся ко мне.

– Князь, опять волхвуешь? Откройся, брате, откройся как на духу, чернокнижник ты? – царь пытливо и с какой-то необъяснимой надеждой вглядывался в мои глаза. – Как у тебя это получается? Откройся? Никому не выдам. От всех спрячу. В подвале жить станешь, с золота и серебра пить и есть будешь, в шелках ходить. Если мочи нет под землицей жить в самый дальний скит отправлю. Девы младые и пригожые с тобой будут. Только молви, правду про тебя рекут?

И, видит Бог, мне пришлось приложить просто героическое усилие, чтобы не сказать «да». Казалось бы, скажи я всего лишь одно это слово и мои проблемы решились бы сами собой. Я мог бы месяцами «кормить» царя самыми разными сказками о колдовской силе, о внезапных прозрениях, о проклятиях от его врагов, о кознях сатаны и т.д. и т.п. Ведь, казалось бы, чего легче? Начни вешать Ивану Васильевичу кучу лапши на его уши про разные привороты и отвороты, про страшных врагов, про мое видение. Я бы уже был в золоте с головы до ног, спал на золоте и ел с золота. Но, я прекрасно помнил, чем заканчивали пророки сильных мира сего...

– Не-е-т, государь, – с грустной улыбкой, мотнул я головой. – Не колдун я. Кто же говорит обо мне это, лжет тебе. А девке я вот этим красоту навел, – кивнул на свой сундучок. – Средство гишпанское, верное. На травах лечебных и корешках лесных все настояно. Хочу государыне покланяться сим подарком, чтобы красотой своей она и дальше тебя, государь, и нас, слуг твоих, радовала.

Я откинул крышку сундучка, демонстрируя царю его красочное содержимое.

– Лепота какая! – восхищенно протянул царь, беря в руки то одну то другую приглянувшуюся ему коробочку с разноцветным содержимым. – И вот этим такую баску девицу сотворил? Ай-да, Ядыгар! – царь вновь с видим подозрением во взгляде уставился на меня. – Колдовство не иначе! Меня ведь Настасьюшка живьем съест за таку красоту. Благодарствую тебе, брате, за такую красоту. Государыня зело порадуется.

Я же опять только развел руками. Мол, никакого колдовства здесь нет. Есть лишь «ловкость рук»!

– Позвать ее надо немедля... Ей, кто там ести?! – закричал тут же Иван Васильевич, резко подскакивая к дверям. – Песьи дети, – за дверью раздался какой–то грохот; видимо от неожиданности прикорнувшие рынды замешкались и что-то уронили. – Рожи опухшие! А ну мне государыню позвать! Подарок для нее есть! – подхватив посох, он с силой шмякнул им о пол. – Живо, черти! Так их только и надо... А то зажрались, пузо вона какое наедали.

Воспользовавшись паузой, я снова «перешел в наступление». Следовало «ковать железо, пока горячо» и окончательно обеспечить себе «зеленую улицу».

– Я вот еще что государь поведать тебе хочу. Неспроста ведь подарок сей изготовлен. Душа у меня болит за женок наших, – Иван Васильевич, отложив сундучок с косметикой в сторону, заинтересовано повернулся ко мне. – Губят они сейчас себя. Лекаришка один с Гишпании спьяну поведал мне, что не ведают наши рассейские женки что на кожу и лицо для красоты мажут. Свинец, сурьма и киноварь там одна. Мол, у них, в королевстве, государыня давно уже запретила все это, а то мерли их боярыни как мухи, – пришлось мне для «красного словца, чуть приврать»; но это же для пользы моего дела. – От Сурьмы кожа становиться сухой и трещинами покрывается. Свинцовая же пыль кашель с собой несет. Самое же страшное киноварь, от которой зубы крошатся и слепнет человек. И еще, государь поведать тебе хочу, – я сделал еще более страшными глаза. – Те женки, что яд этот на лицо мажут, те деток своих в утробе сами убивают. Уродами младенцы рождаются, как наказание за сие.

Ваня, как и любой человек слыша такие страхи страшные, побледнел. Видимо, он прикинул, сколько килограммов всякой пудры его супруга на себя сыпет и ужаснулся.

– Ты, государь, если мне не веришь к монахам сходи, – продолжал я давить. – Мастера иконописи у них много с киноварью работают. Они всю правду тебе скажут...

Остальные ужасы я уже не успел договорить, так как отворилась дверь и в комнате появилась царица. Эта невысокая, стройная женщина с иссиня черными глазами, пожалуй, была единственным человеком, к которому Ваня испытывал, действительно, нежные чувства. Она тоже отвечала ему взаимностью, что и мне было видно невооруженным глазом.

– Ой! – ойкнула она, к своему удивлению увидев рядом с царем еще кого–то. – Государь..., – глаза же ее непроизвольно уставились на нашу «гишпанку», которая словно статуя неподвижно стояла напротив окна и купалась в падающем на нее солнечном свете; государыня молчала, но в ее взгляде читалось дикое любопытство и вопрос.

– Неужто не узнаешь, душа моя? – улыбаясь, царь подошел к супруге. – Это же Аринка, из девок сенных твоих.

Последовало еще одно «ой», затем еще одно «ой». Царица, словно не веря своим глазам стала ощупывать руками подведенные брови и глаза, четко очерченные пухлые губки моей модели. То и дело она оглядывалась назад, будто проверяла, а не шутка ли это.

– А вот в этом ларце князь Ядыгар тебе подарок приготовил, чтобы ты еще краше стала, – улыбка царя стала еще шире. – Вот владей, а Аринка все покажет тебе...

«Похоже дело–то в шляпе! С такой крышей и главное рекламой я уже сегодня могу готовить экспедицию в Европу. Ну, что, Б...ь, готовьтесь титаны Возрождения, я еду за вашими картинами!»

Отступление 25

Новгородская летопись [отрывок].

«… И собраша великий государь своих ближников, бояр достойных и родовитых в палате царской посла аглицкого речи слушати...