Чтение онлайн

На голодный желудок в голову дало сразу же. Где–то глубоко в макушке загудело, зашумело, стало как-то хорошо, весело, светло. Захотелось даже сеть чего–нибудь эдакого, военного, маршевого. Правда, вылетевшая мысль о коньяке смешала мне все карты.

– Так, а почему бы и нет, – я глотнул еще раз и, встав с места, пошел в сторону кровати, где прятал ту самую картину Брейгеля. – Сейчас достанем. Момент. Все будет в порядке.

Под алкогольными парами тяга к картине ощущалась еще сильнее и как–то необычнее. Тянуло мягко, спокойно и, кажется, даже ласково. Словно тебя за руку тянул родной, очень близкий тебе, человек. Заулыбавшись, я дал себя подхватить этой волне, прикоснуться ко мне.

– Хорошо-то как, – действительно, на душе было очень хорошо; я буквально таял. – А-а, вот и портал.... Какой красивый... Что же я раньше этого не видел?

К сожалению, это наваждение вскоре исчезло, а из моих рук что-то выпало на пол с странным грохотом. Я наклонился и пьяно стал искать взглядом, что бы это могло быть.

– О! Что же нам Бог интересно послал? – в моих руках оказалась широкая плоская коробочка с пестрыми рисунками и большой надписью на ней – «Цветные карандаши». – Карандаши! А это что такое еще? Краски! Ха-ха-ха! – пьяно рассмеялся я. – А зачем мне краски? Ха–ха–ха!

К этому моменту ликер уже развернулся во мне во всей красе. Язык уже заплетался. Смех раздавался все чаще и чаще. И сознание напрочь отказывалось вспоминать, что этот треклятый набор финских карандашей на 40 с лишним цветов и красок принадлежал моему племяннику, который частенько бывал у меня дома. Но зачем мне нужно было помнить об этом?

– Зачем, зачем? Я же ехать собрался! – логика пьяного начала во всю работать, заставляя мозг выдавать какие–то версии. – Куда ехать? Куда, куда, в Европу! Во! А краски с карандашами мне зачем? Как это зачем? Карта же нужна. Ехать ведь нужно... Да, правильно. Значит, карту будем рисовать...

Не знаю, как других, но меня, пьяного (естественно, не в дрыбаган), почему–то охватывала просто безумная жажда деятельности. Это была какая–то всепоглощающее желание куда–то срочно идти / бежать и что-то срочно делать. Однажды, на корпоративе после полбутылки хорошего французского коньяка я даже умудрился втихую убраться из ресторана и на такси добраться до работы, где благополучно сделал какой-то то ли отчет, то ли доклад. Помню, главное, с утра проснулся у себя дома и о пьяных похождениях толком–то и не помнил. Вот такая нападала на меня напасть.

– О! А вот и бумага, – на глаза мне вдруг попалась растянутая на стене роскошная медвежья шкура с оскаленной башкой, что мне притащил кто–то из дворни.

Дальнейшее было словно в тумане или мираже. Сознание как будто наблюдало за телом со стороны и ни как не вмешивалось. Тело же хотело рисовать много и красиво. Поэтому медвежья шкура была моментально сорвана со стены и расстелена на полу, где заняло почти все свободное место в опочивальне. Судя по размерам шкуры заваленный самец был просто гигантский. Однако, разве трудности когда–то пугали пьяного, которому и «море было по колено».

Через мгновение, вооружившись черным карандашом, который предварительно хорошенько заточен и обслюнявлен, я уже чертил контуры Евразии. Спасибо, работе в салоне и многочисленным заказам на псевдостаринные карты (что греха таить, мне много раз приходилось для богатых клиентов изготавливать эдакие старинные и в тоже время не старинные карты; хороший заработок, хочу вам сказать, изготовление качественной псевдо старинной карты мира, страны или какого-то города), рука моя была хорошо набита на рисование контуров континентов и особенно некоторых стран. С особым удовольствием я рисовал всякие характерные завитушки, узоры, украшая карты. Правда, часто очень часто в орнаментах меня «пробивало» на разного рода фентезятину, что не раз к своему неудовольствие и отмечал хозяин антикварного салона – Самуил Исакович.

Вот и сейчас, я растянулся во весь пол и, что-то бормоча невнятное и несомненно довольно веселое, рисовал. Из под черного грифеля карандаша выходили контуры горных массивов, причудливых изгибов рек, заливов и островов. Вот с севера на юг, от побережья Северного ледовитого океана и до реки Урал в районе Казахстана протянулась огромная горная система в виде десятка разновеликих треугольничков, означавших Уральские горы. После карандаш перескочил на Новую землю, дорисовывая ее извилистую северную часть в Баренцовом море. Дальше начал вырисовываться полуостров Ямал, больше напоминавший не часть целого континента, а здоровенную челюсть черепа доисторического ящера.

В какой–то момент от моего неловкого дергания ногой со стола в рассыпную полетели остальные карандаши. Прилетевший прямо в мои руки синего цвета тут же был пристроен для отрисовки русел рек и зеркала озер. Затем синий карандаш сменил красный, которому тоже нашлась работа по закраске макушки горных хребтов.

И так шаг за шагом, минута за минутой огромная шкура медведя, еще недавно гулявшего на воле, заполнялась сотнями и сотнями линий, черточек и фигурок, которые все вместе образовывали карту России. Правда, изображена там была не та Россия, что при Иване Васильевиче делал робкие шаги на Восток, а та, которая крепко стояла обеими ногами на краях целого континента.

– Вот... А теперь осталось дописать... ская империя, – к счастью, на это у меня уже не осталось сил и сраженное «зеленым змеем» мое тело упало на пол. – Все.

Таким «мертвым» телом я провалялся до самого утра, когда меня разбудил громкий грохот. Я с трудом открыл глаза, уставившись на дрожавшую от стука дверь в мою опочивальню. Стучали с такой силой, что трещали петли и засов. Видимо, кто–то очень сильно хотел меня увидеть.

– Б...ь, кого там еще принесло?! – тело мое с трудом поднялось. – Сейчас! – рука оперлась на стол, на котором, к моему счастью, глаза наткнулись на кувшин с водой. – О! – тот сразу же был опрокинут, а его содержимое выпито. – Хорошо! Да, слышу, я! Слышу, все прекрасно! Б...ь, это еще что такое?

Я шел по какому–то ковру. По крайней мере с похмельных глаз мне именно так и показалось. По ногами было что-то очень пестрое, большое, с узорами. Конечно, ковер, .. или нет?!

– Черт, не проснусь что–ли никак. Ладно, откроем сначала, – я сдвинул засов и распахнул дверь, за которой стоял весьма недовольный государь с ребенком..., наследником. – Государь..., – растерявшись от неожиданности, я отступил. – … Я тут эта... спал... почти.

Иван Васильевич, двинув меня в сторону, прошел прямо в опочивальню, с подозрением осматриваясь по сторонам. «Чего это он такой? Опять на меня накапал что ли кто-то? Черти, все им неймется!».

– Гулеванишь тут, брате. Меды, зелье свое забористое распиваешь, – недовольно заговорил он. – А фузеи твои скорострельные кто будет делати? Ляхи и немчины на державу скаляться, а ты... Ох! Что сие також? Якое диво...

Я тоже наклонил осторожно голову, чтобы не «расплескать» ее содержимое, и стал рассматривать лежащее на полу. Это что-то занимало почти весь пол опочивальни и до боли напоминало … физическую карту России. Тут же меня молнией пот пробил.

– Сойди–ка, сыне, на пол, – наследник, карапуз в нарядном кафтане и красных сапожках, услышал отца не сразу с открытым ртом разглядывая рисунки диковинных зверей на кайме карты. – Сыне! – Ваня сказал чуть громче. – Знатная роспись, княже...