Чтение онлайн

— Знаю, Владимир Владимирович. Простите, что перебил. Я реально забыл про второе. Волновался за машину…

— Ну это ты правильно делал. Волноваться стоит.

— Так я, видите, так волновался, что всю ночь не мог уснуть. Только под утро уснул, из-за чего проспал.

— Как вы меня достали, лоботрясы. То ты говорил, что что-то ночью делал. То теперь говоришь, что волновался за мою машину. Ладно, всё. Иди, Хиро!.. Иди… и-и… решай проблемы. Сделай так, чтобы ко мне никто не приходил и не портил мне настроение.

— Хорошо, — поклонился я.

Про себя подумал, что на этот раз снова выкрутился, и что директор — это не такой уж опасный тип, если слушаться его. То есть он похож на некоего чиновника с «ментовскими» корнями. Если с ним хорошо, то и он — хорошо. Кроме того, у него нет особо желания что-то менять. Ему хочется покоя. Хочется, чтобы деньги текли рекой и никто его не трогал. И если я буду решать эти проблемы на своём уровне, то всё будет гладко.

Конечно, решать проблемы я не буду. То есть я буду лишь создавать видимость решения вопросов, пока меня не выпустят за пределы Петровки. А потом отыщу машину времени и свалю из этого мира.

Другой вопрос: что мне сказать родителям Щелкунчика?

Тут можно было подумать, но времени совсем не оставалось. К тому же план действий приходил во время разговора с теми, кто в этом плане участвовал в качестве цели, жертвы, помощника… в общем, на разговор и был расчёт, когда я зашёл в класс к спиногрызам.

Одиннадцать ублюдков и два незнакомых мне взрослых человека — мужчина и женщина — смотрели на меня. По всей видимости, это были родители Чайковского.

— Здравствуйте, Хиро Мацумото, — поклонилась женщина. — Меня зовут Александра Андреевна. А это мой муж — Илья Петрович.

По имени мужика я сразу понял, что это точно отец Щелкунчика.

— Я знаю, кто Вы, — обратился я непосредственно к женщине.

— Тётя Саша, он умеет читать мысли, — снова влез Гоголян.

Мальчишка, судя по обращению, был предостаточно знаком с родителями Щелкунчика. Возможно, Гоголян был их соседом. А может, ещё кем-то.

Но сейчас меня интересовал больше Пушкин, который с радостью поддержал своего дружка:

— Да-да, наш учитель умеет читать… мысли. Но это всё, что он умеет делать. То есть даже просто читать ему даётся с трудом, так как он не знает, что бакенбарды…

— Пушкин, я думаю, что тебе лучше помолчать, если не хочешь отправиться за Чайковским.

— Что, простите?! — покраснела дамочка. Женщина сразу поняла, что я замешан в исчезновении её сына.

И хоть я не был в этом замешан, мне всё равно нужно было что-то придумать, чтобы родители Щелкунчика поверили моей новой речи, которую я придумывал на ходу… То бишь они поверили, что я причастен к похищению.

Таким образом я убил сразу двух зайцев: заставил родителей Чайковского бояться и ненавидеть меня, но верить мне; снова показал спиногрызам, что любая оплошность может очень дорого обойтись им. А если добавить сплетни, то уверен, что Гоголян уже успел за это утро поделиться со своей братвой о том, что произошло этой ночью.

Конечно, детишки не из робкого десятка. Но и я не из таких. Так что здесь победит тот, кто дольше сопротивляется.

— Я говорю, что Ваш сын исчез, — объяснил я мамаше Щелкунчика. — Вчера он перегрыз футбольные ворота. Если точнее, то это две штанги. А сегодня он исчез. Вчера он перегрыз дерево и повалил его на машину директора княжеской школы магии. А сегодня он исчез. Вчера он пришёл домой, лёг спать. А сегодня…

— Довольно! — крикнула женщина. — Хватит меня запугивать! Где мой сын?!

— Вы думаете, что я какой-то тиран, Александра Андреевна. Но это совсем не так. Вам кажется, что я похитил Вашего сына. И что я плохой человек. Но это тоже не так. Вы видите лишь то, что хотите видеть. Но какова правда?

— Где?! Мой?! Сын?!

— Сашенька, успокойся, — погладил муж свою жену по спинке. Он посмотрел на меня и тоже с криком, но не таким стрёмным, спросил: — Так где же наш сын, Хиро Мацумото?! Отвечайте! Или я буду вынужден…

— Не нужно повышать на меня голос! — повысил и я голос. Это смотрелось двояко, но уже как было. — Проявите уважение к учителю Вашего сына, — уже спокойно добавил я. — Пётр Ильич попросил меня решить его проблему на благо всего класса. И я помог ему с этим. То есть я пытаюсь помочь. Но не уверен, что у меня получится. Потому что кое-кто вечно пытается заткнуть мне рот. Завязывает руки. Сковывает движения. А я, между прочим, такой же человек, как и все вы. Но я добрый. А добрый человек всегда помогает другому доброму человеку. Иногда и злому. Но именно в эту ночь я помог Вашему сыну, Александра Андреевна. И Вашему, Илья Петрович.

— Что Вы с ним сделали?! — расплакалась мама Щелкунчика.

— Могу лишь сказать, что он исчез. Где именно Пётр Ильич сейчас — этого не могу раскрыть. Но с ним всё хорошо. Он сам попросил избавить его от зубных проблем.

— Зубных проблем?

— Да, Александра Андреевна. От зубных, — подтвердил я, а сам посмотрел на Пушкина. — Кое-кто из моих учеников не рад, что его и стул, и парту, и даже предметы личного пользования грызёт Ваш сын. Я помогаю и тому ученику, и Вашему сыну, чтобы в дальнейшем один не грыз, а другой не страдал. Но самое печальное, что тот ученик не ценит это. Он даже не хочет это замечать. Он пытается напакостить, чтобы я страдал. — Увидев, что Пушкин покраснел и опустил голову, я дожал: — А ведь я хочу помогать детям, чтобы они обрели счастье. И мне обидно видеть, когда меня пытаются сделать врагом. Смешивают меня с дерьмом, извиняюсь за выражение. Ещё Вы на меня орёте, потому что Ваш сын пропал. Дети меня подставляют, потому что не верят, что им достался невероятно хороший учитель и друг. Они этого не ценят.

Родители Чайковского молчали. Они находились в таком состоянии, когда и вину чувствовали, и не могли полностью согласиться с моими словами, ведь их сына не было рядом. Возможно, если бы пропал Гоголян, а они были бы здесь, то с радостью поддержали бы меня. А так — имеем то, что имеем.

И что мне делать?

Как быть, если я подписался на хрен знает что?

Всё просто.

Делаем то, что умеем лучше всего — врём дальше, разыгрывая очередной спектакль. А сами молимся, чтобы удача снова была на нашей стороне. Ведь я не меньше родителей Чайковского хочу, чтобы сам Щелкунчик нашёлся.

— Как бы вам не хотелось найти своего сына, — обратился я к родителям Щелкунчика, — вы его не найдёте. Однако если вы отправитесь домой и продолжите жить так, будто ваш сын в школе, то уверяю, что уже к вечеру Пётр Ильич придёт домой голодный, но счастливый.

— Вы его ещё и голодом морите?! — снова заплакала мамаша Чайковского.

— Да не берите близко к сердцу, Александра Андреевна. Лучше возьмите за руку своего мужа и отправляйтесь домой. Я обещаю, что Ваш сын изменится. Уверен, дома он тоже жуёт мебель.