Чтение онлайн

— Так мы утонем, даже если доверимся тебе! — запаниковал Форточник.

— Петрович, не начинай! Видел свой рост! Да ты даже если захочешь, то хрен утонешь в этом бассейне.

— Разве он не такой глубокий, чтобы утонуть?!

— Понимаю, что под перьями не видно. Однако если ты не доверяешь моему росту, то можем поступить иначе. Предлагаю завалиться к соседу. Уверен, у него бассейн не хуже. И ещё больше уверен, что соседа дома нет.

— Ну да, твой сосед в школе, — сказал Пушкин.

— Все учителя сейчас в школе, — подключился Гоголян.

— Тогда чего мы ждём, ребят? Погнали быстрее. Сейчас все научатся плавать. — И я побежал к воротам.

Детишки поддержали меня. Уже через пять минут дюжина мелких смотрела, как учитель с другой планеты «отдыхает» в соседском бассейне.

Я даже не задумывался, что покинул школу после обеда. Потом ещё часа два рассказывал о себе и о том, как попал в этот мир. Всё это к тому, что уроки давно закончились, и мой якобы сосед не в школе, а дома… то есть он только вернулся домой.

— А что здесь происходит?! — прервал наш шум парень, с которым я познакомился ещё вчера утром, когда увидел в коридоре ещё одно анимешное чувырло.

— Это Александр Васильевич, — шепнул Пушкин. — Он учит второклассников. Там, где Дантес.

— Саня, спокойно! — предупредил я соседа. — Это не тебе, — шепнул я Пушкину, ибо мелкий подумал, что это к нему обратились. — У меня бассейн сломался. А дети хотели освежиться. Вот я и решил, что мы воспользуемся твоим, пока ты в школе.

Я подбежал к соседу.

— Послушай, я только наладил контакт с ребятами, — пришлось объяснять тихо, чтобы самые «пытливые умы» не вставили свои пять копеек. — Пожалуйста, не прогоняй нас. Я тебе заплачу сто косарей, когда мы закончим.

— Хиро, мы с тобой хоть и знакомы немного, я не могу оставить тебя здесь, — таким же шёпотом сказал Александр Васильевич.

— Это когда мы успели познакомиться немного?!

— Вчера. Вечером. Т-то есть утром… утром мы познакомились. Ты ещё предупредил меня, что дети краску установили над…

— Тихо, тихо, ковбой. Не продолжай, — остановил я соседа.

Пусть я и рассказал многое детям про себя, но такие мелочи, как разговор Гоголяна и Сани Пушки в туалете, можно опустить.

— К тому же я позвал друзей. Они как раз скоро подойдут, — продолжил сосед. — Я бы и тебя позвал, если бы ты не был занят.

— Так ты чё, кидаешь меня?! — прямо спросил я.

— Нет-нет, Хиро. Ты чего! — испугался Александр. — Я лишь предупредил, что в любое другое время — да. Но сейчас у меня свои планы. И твои дети сюда никак не входят.

— Может, именно поэтому эти дети и жульничают, что все их игнорируют. Если бы хоть одна блядь согласилась пойти им навстречу и отказалась бы от пикника на заднем дворе… Уверен, дети были бы благодарны.

— Ну зачем ты так! Я же всего лишь учитель, который позвал своих друзей. — Мужик проглотил слюну. — Й-я не могу так просто отказаться от своих слов.

— Не так просто. — Я сжал кулаки. — Ты отказываешься ради двенадцати прекрасных детишек, которым необходимо уделить чуточку больше внимания, чтобы они перестали пакостить. Я знаю, почему прошлый учитель не протянул долго. Он был таким же слабаком, как и ты.

— Но Хиро, й-я…

— Головка от хуя! — гаркнул я. — Уходим, пацаны! — махнул я рукой мелким и те сразу же подбежали ко мне. — Веселись со своими дружками, дру-жок…

— Пирожок, — добавил Пушкин и улыбнулся мне.

За ним и остальные, как обезьяны начали:

— Снежок.

— Кружок.

— Рожок.

— Сапожок

…

Последним завершил Ракета, который выдал:

— Электродвижок.

Я плакал от смеха.

— Пацаны, вы не уловили суть, но было очень смешно. Ваши таланты, да в нужное русло… Ох!.. Ладно, идём учиться плавать на озеро. Здесь же есть озеро?.. в вашей Петровке?

— Ага, — активировался Чехословак. — Сейчас покажу. Тут неподалёку озерцо интересное спряталось за голограммой.

— Как это «спряталось за голограммой»?

— Он хотел сказать, что за магазинами тоже такой же дремучий лес. Пусть не такой, как за ограждением, но начало положено ещё в Петровке. И среди леса есть полянки, — начал объяснять Пушкин. — Так вот, одна полянка только имитирует полянку. На самом деле там вода. Кто-то голограмму полянки установил над озером. Видимо, не хотят, чтобы туда ходили.

— Директор об этом что-то знает? — поинтересовался я.

— Конечно знает, — сразу же ответил Гоголян. — Все об этом озере знают. Но никто туда не ходит.

— А зачем тогда голограммой всё закрывать?

— Так вот никто и не знает. Может, от нас прячут, чтобы мы не ходили. Хотя мы не дураки, чтобы ходить туда.

— Мы-то и плавать не умеем, — подключился Жук. — Зачем нам такая битва, где против нас непосильный враг.

— А если битвы не избежать? — решил я изменить взгляды хотя бы одного из мелких.

— Тогда нам кранты, как говорил один из моих знакомых.

— А если мы из непосильного врага сделаем посильного?.. Вы будете сражаться?

— Если битвы не избежать, как ты говоришь, тогда будем. Хотя мы в любом случае сражались бы, если бы битвы нельзя было бы избежать. Но раз битвы нет, а ты придумал её, тогда битву можно…

— Толстый, не надо. Вот здесь твоё подключение было необязательным. Забудем о битве. Я хотел передать другое. Если скрыли озеро от вас, потому что вы не умеете плавать, то теперь мы пойдём к тому самому озеру и я научу вас этому лёгкому «ремеслу». И вот тогда вы полюбите воду. Вы почувствуете ту самую магию, которую чувствуя я, когда окунаю голову в жару.

— Голову в жару окунаешь?! — удивился Достоевский.

— Да я про воду говорю, Топор! Окунаю голову в воду. Но в жару этот эффект становится магическим. Ведь после окунания… окунения… в общем, когда я освежился, то чувствую себя прекрасно в жару. Если бы мне пришлось выбирать, что окунуть, между головой и остальным телом, то я не задумываясь выбрал бы голову. Короче, вы сейчас всё увидите и почувствуете сами.

— Димон, так давай мы только головы и окунём! Парни, поддержите меня! — крикнул Жук.