Чтение онлайн

— Что происходит?! — испугался Пушкин.

— Кажется, Димон активировал дверь, — объяснил Гоголян. — Димон, ты дверь активировал? — сам же и уточнил.

— По-моему… — растерялся я, не отводя глаза от двери, которая продолжала вибрировать.

Не прошло и минуты, как каменная инопланетная поебень открылась.

— Во дела! — заверещал Чехословак. — Да тут целый склад этого дерьма! Поздравляю! Мы нашли ещё один подвал внутри подвала.

— Не внутри, а…

— Да завали ты ебало, — отмахнулся Чехословак от Пушкина. — Прости, Димон. Обещаю больше не использовать мат при тебе… сегодня.

Если коротко, то за дверью находился огромнейший склад. То бишь это была подземная лаборатория-склад с десятками, может, сотнями тысяч мензурок вещества нашего Лешего.

— Мать моя химия, да здесь миллион пузырьков с веществом Лешего! — восторженно произнёс Менделеев. — Димон, можно я здесь останусь? Умоляю! Прошу! — чуть ли не встал Химик на колени. — За меня не волнуйся. Если что, можете всё валить на меня. Я не волнуюсь за своих родителей и за то, что они обо мне подумают. Только дайте мне провести сотню-другую опытов с данным веществом, и я уверяю, что уже через неделю весь мир узнает о веществе Лешего, как о «веществе Лешего два точка ноль». Я назову своё детище «вакцина Менделешего».

— Угомонись, придурок, — прервал Санёк нашего мечтателя. — Ещё сделаешь что-то не так, а потом убьёшь своими вакцинами почти всех людей. Как бы я не боялся Лешего, но его вещество я в себя колоть не буду даже под дулом пистолета.

— Тогда смысл всего этого, если ты при любом раскладе умрёшь? — поинтересовался Гоголян.

— Ты тоже закрой рот. И ты, — указал Пушкин на Толстого, который решил дополнить слова Гоголяна своим искусством «краткого» общения. — Никто ничего не будет проводить. Мы должны найти выход из этой… из этого дурдома.

— Согласен, — поддержал я Саню Пушку. — Мы сейчас найдём ещё одну дверь, которая выведет нас на улицу.

— Ребята, посмотрите вот сюда, — позвал всех Чехословак. Парень указал на каменную дверь, но уже со стороны лаборатории-склада с миллионом пузырьков, как выразился Химик. — Кажется, здесь Лешему плохо.

На двери действительно был нарисован Леший. И ему реально было хреново. Рисунок изображал Лешего, который мучился от головной боли, когда над ним символы, что были с той стороны двери.

Щелкунчик сделал предположение:

— Может, эта дверь запрещает Лешему увидеть данный склад? Может, эти символы как-то влияют на него?

Это было хорошее предположение, но никто не стал развивать эту мысль. Нам хотелось найти выход из этого «дурдома».

Кстати, Пушкин очень правильно описал данное место, которое мы, пока искали выход, благополучно осматривали.

Этот «дурдом» представлял из себя не просто лабораторию-склад, а живую лабораторию-склад, которая работала на автомате. То бишь всё автоматизировано. Машины создавали разного рода средства для ухода за телом: крем, шампунь, мыло, чистящее средство… короче, много всего интересного… Но на базе вещества, которое благополучно скомуниздили у Лешего наши парни, веселившиеся сейчас в гостиной… скорее всего.

— Может, если мы найдём выход, будет логичным выйти с картинами, а не с пустыми руками? — предложил Жуков. — Всё-таки план меняется, поэтому и мы будем действовать исходя из тех данных, которые имеем.

— А как я по-твоему пройду в дом с картиной?! — возник Петрович, подслушав наш разговор. — Через окно?!

— Ну да.

— А ты спросил, смогу ли я это сделать?

— Так ты не можешь, значит?! — посмеялся Жуков. — Почти вдвое выше меня, а не можешь пройти через окно с какой-то картиной?

— Ну всё, Жук, ты нарвался. — И Петя бросился на Гошу.

Битва между Георгием Константиновичем и Петром Великим — это, конечно, интересно… особенно в восьмилетнем возрасте… и с такими расхождениями в датах. Но раз мы в альтернативном мире, то почему бы и не посмотреть на это.

Я даже не сразу разнял мелких, дав им хорошенько начистить друг другу рожи. Однако со стороны парни смотрелись не ахти. Стоило только Петровичу ударить Жука по носу, чтобы пошла кровь, как сразу же Жук разозлился и сделал то же самое с Петровичем. Форточник злиться не стал. Он тихонечко сел на жопу и не тихонечко заплакал.

— Ну что за… Петрович! — дружески хлопнул я по плечу мелкого. — Такой высокий, но такой плакучий. В носик ударили, а уже ревёшь.

— У меня кровь из носа идёт! — хныкал Петрович.

— У меня тоже. Но русские не сдаются, — проворчал Жук.

— Так а Петрович тебе кто, инопланетянин? — рассмеялся я. — Хватит с меня на сегодня и двери с инопланетными символами. Ну же, парни, помирились. Обнимите друг дружку. И скажите, что больше так не будете. По очереди.

Если Жуков сразу же извинился, то Петрович находился в «тотальной» печали. Ему казалось, что все над ним издеваются. Все над ним шутят. Используют его для своих нужд.

— Хрен я больше куда полезу! — крикнул Пётр Великий. — Никаких больше окон. Делайте всё сами.

Тут пришёл Топор с картиной.

— Димон, ты, кажется, просил взять хотя бы одну картину, — сказал он. — Ну я и взял одну картину с рожей этого мудака.

— Меня вообще никто не слушает?! — крикнул Петрович. — Никаких извинений вы от меня не дождётесь! — И Форточник бросил пузырёк в Жука.

Однако Жуков каким-то чудом отбил пузырёк. Прочным оказался… пузырёк. Настолько прочным, что даже выдержал удар Топора, в которого летел отбитый Жуком пузырёк.

Но всё же каменную стенку пузырёк не прошёл. Тест на прочность завершился.

И всё?

Нет.

Жидкость, как это обычно бывает, должна была разлиться, но она разлилась не вся. То есть вся, но не вся была видна.

Пушкин подошёл к каменной стене.

— Ребята, кажется, здесь голограмма стены. Не всей, но вот этот вот кусок, куда проникла жидкость, — это чистая голограмма.

— А что за ней? — спросил Гоголян, хотя этот вопрос интересовал всех.

— Не знаю, сейчас гляну.

За голограммой оказался каменный тоннель. И если «каменный» — это и так ясно, то тоннель — это что-то новенькое.

Наше путешествие по подземному коридору заняло ни много ни мало час. И вывел он нас в дремучий лес, но не тот, что на территории Петровки. Нет, это были уже владения Лешего… на законных основаниях, принятых Владимиром Владимировичем.

— Если честно, то меня больше удивил не тоннель, а то, что мы битый час шли в неизвестном направлении, — выдал Пушкин. — Это каким надо быть идиотом, чтобы поверить, что выход ждёт на другой стороне длинного тоннеля?