Чтение онлайн

— Ваша светлость, что случилось? Я выстрелы слышала.

— Часовой меня решил салютом поприветствовать… — я наконец сунул оружие в кобуру и повернулся к жене: — Дорогая, разреши тебе представить моего министра пропаганды госпожу Ухтомскую Ванду Гамаюновну. Моя жена княгиня Гюлер, дочь хана Бакра.

Девушки раскланялись, имея при этом вид диких кошек, готовых в любой момент кинуться в драку. И я кажется знал, какое платье сегодня наденет моя жена на приём, во всяком случае, плечи и грудь ее были не хуже, чем у моего министра.

— Вы что-то хотели срочно сообщить, Ванда Гамаюновна? — я кивнул на газеты, что держала в руке, как веер, госпожа Ухтомская.

— Олег, если ты не против, я пойду…- Гюлер кивнула на своих служанок, что в сопровождении старшего камердинера, замерли в паре шагов от нас, не смея помешать нашей беседе.

— Нет, останься, послушаем, что хочет мне сообщить госпожа Ухтомская. А вы проходите, занимайтесь своими делами. — я сделал маленький шажочек в сторону и кивнул смуглым девицам, что тащили в наши покои какие-то баулы.

— Ваша светлость, вчера получены газеты из Империи… — Ванда опустила глаза и протянула мне печатные издания: — Известия тревожные, народ в смятении…

Я фыркнул, сунул газеты под мышку и свернул в сторону своего кабинета, кивнув девицам, чтобы следовали за мной. А хорошо они смотрятся, двигаясь рядом, две злые и грациозные красотки.

В кабинете, я посадил девушек в кресла, подальше друг от друга, кинул шубку жены и свой полушубок на стол, и наконец смог ознакомиться с тревожными новостями, вогнавшими в смятение моих подданных.

Не знаю, каким образом новости так быстро долетали до столицы Империи, учитывая, что линии телеграфа еще только тянули по моим владениям, но реакция в столице на мои «подвиги» была молниеносная. Полуофициальное «Русское слово», в редакционной статье на первой странице, не стесняясь в выражениях, описывала меня, как душегуба и разбойника, что разорял мирные городки, захватывал научные экспедиции британского Географического общества, насиловал все без разбора. Описание подвига пяти британских офицеров, что не побоялись выйти навстречу моей банде, и ценой своих жизней обеспечили эвакуацию беззащитных женщин и детей даже у меня вызвало слезы умиления и желание поквитаться с агрессором. Остальные статейки были не столь яркими, а эпитеты в мой адрес — совсем не смачными, поэтому я с досадой отбросил прессу.

— И вы хотите сказать, уважаемая Ванда Гамаюновна, что народ мрачно встретил меня, потому, что все прочитали статью в «Русском слове»?

— Да нет, конечно, ваша светлость. — Девушка изобразила глубокий поклон, на мгновение ослепив меня белизной полушарий, почти не скрываемых корсажем: — Большинство обывателей газет не читают, только город заполнили слухи, что со дня на день из Орлова прибудет карательная экспедиция, у которой стоит задача вас повесить, а всех жителей княжества отправить на каторгу, пожизненно.

— Понятно. — я постучал пальцами по столешнице, после чего крикнул в сторону закрытой двери: — Крас, загляни на минуточку!

— Что угодно, ваша светлость? — из-за двери в кабинет шагнул вестовой Полянкин.

— Будь добр, уведоми дежурного офицера, что на завтра, на девять часов утра назначен строевой смотр. Быть всем частям, что находятся в городе, и лучшим людям города. Прием по поводу нашего возвращения в столицу переносится на завтрашний вечер. Войскам на смотре быть при боевых патронах и пайках в вещевых мешках. После этого можешь быть свободным.

— Ванда Гамаюновна. — я встал из-за стола и подал руку жене: — На этом мы прощаемся до завтра, жду вас на строевом смотре. Заодно там отчитаетесь, насколько блестяще вы выполнили моё предыдущее задание — по вышей поездке в Империю и работе по улучшению имиджа Великого княжества в глазах российского общества и власть предержащих…

По тому, как изменилось личико милой барышне я понял, что докладывать особо нечего, но все разбирательства будут завтра, а сегодня меня ждет тихий вечер в кругу семьи.

Следующее утро.

Площадь перед княжеским дворцом.

Слава богам, наконец то дома, вчера вечером и сегодня утром хоть поел нормально, а не мясо с лепешками и лепешки с мясом, что кормили меня служанки жены, взявшие в походе на себя вопрос питания княжеского семейства.

Сегодня подскочил ни свет, ни заря. С сожалением оторвался от прохладного бедра княгини, которая, не открывая глаз, попыталась меня остановить и не выпустить из-под одеяла, выпил чашку кофе, приличный запас которого был захвачен в британской фактории, после чего облачился уже в привычную форму чиновника таможенного департамента Российской империи и двинулся по делам. До девяти утра, когда на площади перед дворцом выстроилось около пятисот человек личного состава успел побывать на подворье деда Литвина, где старый алкоголик предъявил мне несколько наборов истуканов наших божеств, по одному для каждого поселка Великого княжества, и малых, так сказать, мобильных, для каждого батальона моих войск. Тут же набросал деду инструкции, каким образом устраивать капища, а также меры по их укреплённости и охране, и выписал вексель на получение денег в казначействе. Деньги в княжестве по-прежнему чеканили стальные, но теперь не было смысла шифроваться, поэтому, из ворот закрытого цеха металлургического завода теперь вывозились в казначейских мешках дукаты Великого княжества Семиречья. Не скажу, что мои деньги были очень популярны среди населения, народ старался, всеми правдами и неправдами, получить привычное серебро и золото, но пока подати, налоги и сборы государство принимало этими монетами, а государственные лавки и кабаки, которых было большинство в моих городках, принимали эти деньги в качестве средства платежа, народ скрипел, но деньги использовал. Вот и сегодня, дед Литвин поморщился, когда увидел, что в вексель я выписываю оговоренную сумму в дукатах, но на мой вопрос «Всем ли доволен, старче?», резчик только поклонился. Почти час я провел на станции, прыгая по крытым вагонам и касаясь руками стеллажей с продуктами, забившими товарные вагоны от пола до потолка. Все товары облапать я не успел, даже на строевой смотр опоздал, за шмыгнул в ворота княжеской твердыни, когда войска и народ уже собрались на площади.

Сразу за воротами меня ждали.

— Ну где ты ходишь, горе мое? — на дикой смеси русского и тюркского шептала мне молодая жена, широко улыбаясь и натягивая на меня шубу и приглаживая взлохмаченные волосы: — Люди уже пятнадцать минут ждут…

— Дорогая, начальство не опаздывает…- буркнул я, вдевая ногу в стремя подведенного коня черного цвета. Ну да, заработался, некому было остановить и сказать, мол ваша светлость, время, время вас не ждет!

Перед строем войск мы с женой проскакали верхом, в сопровождении вестового. Конечно, по сравнению со мной, гордая степнячка сидела на лошади гораздо изящнее…

Гордая степнячка? Я бросил внимательный взгляд на жену — Гюлер не выглядела гордой дочерью степного князя. Лицо девушки как-то осунулось, она постоянно кусала губы, как будто у нее что-то болело.

— Дорогая, с тобой все в порядке? — я сдержал коня, идущего вперед на полкорпуса, поравнялся с женой, ухватившись за узду.

— Да, Олег, все хорошо…

— Или ты сейчас мне скажешь правду, или я прекращаю церемонию и везу тебя во дворец, сразу к доктору…

— Муж мой, все эти люди…- Гюлер задумалась, подбирая слова: — Все эти люди меня сильно –сильно не любят, а я это чувствую…

— Ну, это вполне объяснимо…- я улыбнулся, глядя вперед: — Они и меня не особо обожают. Значит, будем воспитывать в них любовь к тебе и ко мне. Улыбайся, не давай им повод.

Первым в построении войск замер кавалерийский полк. В противовес традиции, моя верховая пехота на площадь прибыла на своих двоих, оставив в казармах как, законсервированные до весны велосипеды, так и лошадей в конюшнях.

Командир полка штабс-капитан Галкин Иван Лукич, единственный из полка был сегодня верхом, он выехал мне навстречу и отдал рапорт, после чего, пристроился сбоку от нашей группы.