Чтение онлайн

Короче, та ещё задрочь.

А тут этот психолог…

Какая у меня могла быть реакция на такое сообщение? Понятно, что только исключительно отрицательная. В узел он мне не упёрся… она.

Психологом оказалась она, а не он. Что, в целом, положения вещей не сильно меняло.

Да — красивая. Да — молодая (на вид. А там, хрен её знает — тут не угадаешь). Ну и что? Что ж я красивых баб не видел? Отдых-то он всяко важнее.

Тем более, что вместо задушевных расслабляющих разговоров, на которые я, насмотревшись всё тех же фильмов о психотерапевтах, надеялся, получил кипу разных психологических тестов, которые надо было сидеть и нудно заполнять.

То есть, это мне ещё и напрягаться надо?! В час моего личного, идущего псу под хвост, времени?!

Гадство — говорю же!

Тесты… эх, сколько я таких тестов прорешал на своём веку, сколько методичек по их составлению, проверке и оценке полученных результатов проштудировал, когда заканчивал свою службу и серьёзно брался за саморемонт своей головушки…

Много. Очень много. Одинаковые они во всех мирах. Фамилии психологов только разные. Тех психологов, чьими фамилиями тесты названы. Ну и теории, вошедшие в справочники и учебники. Хотя, забавно: Фрейд, оказывается, и здесь был. Одарённый Разума с предельным для них в этом мире Рангом Бакалавр — аналогом Ратника Российской Империи, только в Федеративном Государстве Европа — у них там своя шкала со своими названиями. Хорошо ещё, что количество ступеней, хотя бы, совпадает, а то бы и вовсе голову бы сломал при подготовке к этому треклятому экзамену на Ранг, который никто отменять или переносить не собирался. А там ведь, кроме практической части, ещё и теория была, которую тоже надо было учить. Как минимум, названия Рангов во всех странах и территориях планеты. Названия, соответствие Имперской шкале и внешние знаки, которые эти Ранги обозначают в одежде, аксессуарах, украшениях (перстнях, цепях, кольцах, серьгах и тому подобное), причёсках, носимом оружии… Нет, я прекрасно понимаю, что такая информация для обладателя Дара, в мире, где существует само понятие дуэли, это жизненно важные знания. И относятся они больше даже к практике, чем к теории, но…

Хотя, с этими тестами, наверное, я сам виноват. Не стоило так откровенно замыкаться на первом сеансе. Понятно, что настроение плохое из-за бесполезной потери времени на что-то мне совершенно ненужное, но, всё-таки, пожалуй, переборщил.

Выглядело же это так: я пришёл к обозначенному кабинету, постучался, дождался ответа с разрешением войти, отворил дверь, вошёл, соблюдая договор с полковником, вытянулся по стойке «смирно» и отрапортовал, что такой-то и такой-то, по приказу такого-то и такого-то прибыл. Дождался указаний. Устроился в кресло.

А дальше. Вот вы знаете, как диалог «сушат»? Вежливо, но жёстко и непреклонно? Односложными и максимально короткими ответами? А ещё, полным отсутствием собственных вопросов. Вот я именно так и начал делать.

Девушка… да, пожалуй, буду называть её девушкой, пока не будет достаточных сведений о её реальном возрасте. Девушка была симпатичная. Высоким ростом или яркой выдающейся фигурой не отличалась, но, в целом, была именно симпатичной. Тёмные волосы, постриженные «лесенкой» чуть ниже плеч, длинные реснички, придающие её голубым глазам выражение наивности и невинности, чуть вздёрнутый носик, округлое личико. И «стандартный» «офисный» стиль одежды. Хотя, наверное, это у них, всё-таки форма такая, для гражданского персонала, а не личный выбор, так как шеврон с символикой Лицея присутствовал, и кого-то в точно таком же брючном «черно-белом» костюме я уже где-то в здании видел.

Вот и сидим мы, получается, на своих креслах, она и я. Знакомимся.

— Лариса Валентиновна, можно, просто, Лариса…

— Лицеист Долгорукий.

Пауза. Сидим. Молчим.

Притом, я не стал складывать руки на груди, перекрещивать ноги, напрягаться, бегать глазами… наоборот — постарался максимально расслабиться в кресле, в котором сидел, успокоил дыхание, прекратил всяческие движения пальцами, руками, ногами.

Вообще, попытался впасть в состояние близкое к медитации. Стать нечитаемым. Тоже способ жёстко замкнуться, но только не совсем традиционный. Так как я ещё и лёгкую, едва заметную улыбку на свои губы выгнал. Сознательно.

Полиграф подобными фокусами обмануть, конечно, трудно, но, кстати говоря, возможно. И даже не теоретически, а практически. И таким вещам учат… там, где надо. Я учился сам. Так что, сильно большими успехами на этом поприще похвастаться не могу. Но, так ведь, и не полиграф передо мной, а человек живой. Без медицинских приборов.

— Сколько вам лет?

— Пятнадцать.

— Мы можем перейти на «ты», а то такой официоз меня немного напрягает? Ты не против, Юрий? — со слегка заискивающей улыбкой спрашивает меня она.

— Нет, — отвечаю я, не меняя своего положения.

— Что «нет»? — уточняет она.

— Не против, — отвечаю я.

— Отлично, — делается её улыбка чуть более радостной. — Как тебе в Лицее, Юр? Как устроился? Как коллектив? Как командиры? Сложностей нет?

— Нет, — прежним порядком отвечаю я. Кстати, я так старательно имитировал состояние медитативного расслабления, что оно на самом деле начало мной овладевать. Только не совсем так, как предполагалось. Я начал чувствовать воду. Она в кабинете была. Какой-то её объём находился в шкафу, в какой-то посуде, возможно, бутылке, точнее, бутылках. А может быть, в графине и стаканах — трудно сказать точно. Она была на окне, в лейке для полива цветов. Она была в блюдцах, подставленных под эти цветы. Она была в недавно скипевшем электрическом чайнике, стоящем на своей базе в углу на тумбочке возле розетки. Она была… в воздухе?

— А как приняли новые товарищи? Проблем не было? — продолжала пытаться хоть как-нибудь расшевелить-расшатать меня она.

— Нет, — всё так же односложно ответил я.

— А как же драка? Карцер?

— Рабочий момент.

— Юр, я ведь могу тебе помочь. Ты только скажи.

— Справляюсь, — ответил я, а сам всё пытался сосредоточиться на этом неуловимом ощущении. Ощущении воды, находящейся в воздухе. Выделить его из других и усилить.

— Юр, ты ведь поёшь? Я слышала твои песни. Красивые, — зашла с другой стороны она. А я потерял сосредоточение и упустил нужное мне ощущение. Почему? Так полиграф не дураки придумывали — непроизвольные реакции называются непроизвольными не просто так. Их крайне сложно контролировать. Особенно, когда затрагивают нечто для тебя действительно важное. То, во что тобой были вложены огромные количества сил, внимания, энергии, труда, средств.

Вот и у меня краска попыталась броситься к лицу, когда речь зашла о моём творчестве. Может быть, даже часть её достигла кожи, но только часть. Малая часть, так-как я сознательно себя контролировал. Знал, что шатать меня будут с самых разных сторон. И эта — ещё не самая чувствительная.

— 'Пусть черёмухи сохнут бельём на ветру

Пусть дождём опадают сирени

Всё равно, я отсюда тебя унесу

Во дворец, где играют свирели…' — старательно пропела девушка. Голос у неё был неплох, но вот со слухом имелись проблемы. Так что, это резало меня по живому сразу в двух направлениях: стеснения, смущения от того, как слышишь свои слова в чужих устах — это всегда задевает. Это не может не задевать; и диссонанса по восприятию прекрасного.

Но я только сильнее постарался расслабиться, понимая, что атака только-только начинается, и это всего лишь пробные, ещё очень осторожные шары.

— Мне нравится. Так романтично! — свела ладони вместе и подняла мечтательно глаза к потолку она. — А кому посвящены эти строчки? — тут же опустила глаза и посмотрела любопытным взглядом на меня она. — Алине или Марии?

— Это абстракция, — прикладывая всё большие усилия, чтобы продолжать оставаться спокойным и внешне нечитаемым, ответил я ровно. — Абстрактная песня об абстрактной любви.

— Ну, Юр? Мне-то можно сказать, я-то никому не выдам. Всё-таки, Мария? — не унялась она. А мне тяжело было даже слышать это имя — долбанное наследие Княжича!

— Это абстракция, — максимально ровным тоном повторил я.

— Ну, признайся — это же о Марие? Ведь все знают, что всё Югорское Княжество, это лес. Один большой лес. «Заколдованный лес». Ну, ведь правда же? — продолжила шатать меня в этом направлении психологиня, даже не столько заметив, сколько почувствовав, слабину.

— Кстати, Юр, должна признаться, — сказала девушка. — Я ваша с Алиен большая фанатка! Я смотрела все ваши клипы. Слушала все песни — они потрясающие! Ещё я видела оба этих сюжета по телевиденью. И ту совершенно возмутительную поделку этой «Натальи Звёздной»… ты, кстати, знал, что её нашли повешенной, здесь, в её квартире, в Петрограде?