Чтение онлайн

Забавно, конечно, было бы её так побольше подёргать, но простейшая логика мне подсказывала, что не стоит — можно довести её до того состояния, что она действительно примется уже всерьёз искать источник этого внимания, перестав списывать его на простые «глюки». Так что я, проведя в самом начале пару-тройку экспериментов, больше на девушку прямо не смотрел. Как и на её посетительниц — существовал не маленький шанс, что это её коллеги по работе, и они тоже обладают Даром.

Или не обладают. Всё ж, простая логика подсказывает, что, если дамочка сидит в отдельном своём собственном кабинете и приходят к ней, приносят ей, то сама она, как минимум, какой-то начальник в своём деле или отделе. А забегающие периодически другие женщины — её подчинённые. А, раз так, то им быть Одарёнными не обязательно. Для «принеси-подай» и текучки не обязательно иметь Дар. Достаточно быть компетентным в нужной области.

Но я, всё равно, не рисковал. На них на всех тоже смотрел не прямо, а как бы, бочком, по большей части, периферическим зрением, если это понятие вообще применимо к капле воды, у которой совершенно по-другому, отличным от человеческого глаза образом, устроено зрительное и слуховое восприятие. Приём с переносом внимания вбок — простой, но, как оказалось и было затем не раз проверено, весьма эффективный.

Очередной раз «нырнув» вниманием в лейку на окне психологини и «подняв перископ», я даже замер… эм, хотя, пожалуй, не самое удачное выражение для описания моей реакции, так как я и до этого момента не двигался. Причём, ни тело не двигалось, ни капля на кончике «ножки» вытянувшейся по носику лейки. Она ведь тоже остановилась, чтобы обеспечить мне нормальные вид и обзор.

Но «замер», это, пожалуй, больше к восприятию относилось, чем к непосредственному действию.

А так-то — было от чего замереть: в её кабинете находился полковник Булгаков. Он с удобством расположился в том самом кресле, в котором ещё совсем недавно сидел во время сеанса я сам. Как давно он здесь, точно сказать было нельзя. Точно меньше пятнадцати минут, так как на прошлом «нырке» я его тут не видел. Но вот, насколько меньше? Две минуты? Три? Пять? Десять? Четырнадцать? Что уже было сказано, и, что я упустил? Да уж, слежка и наблюдение действительно имеют свои сложности и особенности. Для организации и ведения её с должной эффективностью, одного человека критически недостаточно. Не может один единственный человек, даже при наличии самой передовой техники, охватить весь круг задач по сбору, хранению, обработке информации, а также, своевременному на неё реагированию. Не может.

С другой стороны, я и не замахивался на «полноценную слежку». Прекрасно себе представлял, что не справлюсь один. Особенно хорошо представлял после близкого знакомства с «наружниками», «пасшими» меня самого в «петле». Они, за кружечкой чая, успели многое поведать о сложностях, особенностях и перипетиях своей нелёгкой службы.

— … что? Как прошло? Что можешь сказать о нём? — услышал я голос полковника, обращавшегося к хозяйке кабинета, сидевшей за своим столом.

— Не знаю, Вадим Александрович, — прозвучал ответ «психологини». — Очень странный. Очень закрытый. На контакт не идёт совсем.

— Агрессивный? — нахмурился полковник. — Быковать начал?

— Нет. Не агрессивный, — поморщилась Лариса Валентиновна. — Закрытый. Настороженный.

— Не быковал? — всё ещё недоверчиво переспросил полковник. — А то я ему побыкую! Ты только скажи…

— Нет, не быковал, Вадим Александрович, — мягко улыбнулась девушка, видимо, польщённая… или создающая видимость, что польщена такой заботой со стороны подкручивающего свой ус бравого начальства. — Просто, закрылся наглухо. Не доверяет… Хотя, если всё, что написано в его досье — правда, то это и не удивительно. Не было бы странным, если бы он вообще на любого встреченного Разумника кидался… Между прочим, Вадим Александрович, могли бы и чуть пораньше материалы передать, я бы лучше к встрече подготовилась. А то ведь, когда он мой значок разглядел, такой у него взгляд был, что мне прям не по себе стало. Словно, в клетке с опасным хищником оказалась.

— А говоришь — не быковал?

— Нет, не быковал, говорю же. Вёл он себя предельно корректно. Но я же Разумница, я буквально кожей чувствую такие вещи. И это довольно страшно, вообще-то. Учитывая, что на его счету уже сколько? Пятеро Одарённых? Да ещё и Рангов заметно повыше, чем у меня. Кто он? Скоростной тип?

— Сложно сказать однозначно. Двое были убиты дистанционной техникой, какой именно, правда, непонятно — записей этого момента нет, как и свидетелей. А по телам определить сложновато. Так что, пожалуй: и скоростной тоже, — кивнул самому себе полковник Булгаков.

— То есть, и скоростной, и дальнобойный… весело, — поёжилась девушка.

— Так, что с ним? В каком состоянии у него голова? Его вообще к людям выпускать-то можно? Или лучше сразу изолировать?

— Ну, нет, что вы, Вадим Александрович! — вскинулась ушедшая было в свои мысли и рефлексию Лариса Валентиновна. — Он прекрасно себя контролирует. Я прошлась по всем очевидным «болевым» темам, и единственная реакция была на значок. Да и то, он не проявил агрессии, только «захлопнулся» сильнее, полностью закрылся от воздействия. И тесты показывают до ненормального высокий уровень нейро-психологической устойчивости. Нет никаких показаний к изоляции.

— Ненормальный? — опять нахмурился полковник.

— Выше нормального, — поправилась девушка.

— То есть, у него нет проблем с головой? — ещё сильнее нахмурился Директор Лицея.

— Я не сказала этого, — покачала головой психологиня. — Проблемы есть, и чрезвычайно серьёзные. Но у него потрясающие самоконтроль и стрессоустойчивость. Я таких ещё не встречала…

— Лучше, чем у меня? — взлетели вверх брови усача, а глаза его расширились в возмущённом удивлении.

— Что вы, что вы, Вадим Александрович! — поспешила уверить его дамочка. — С вами ему ни за что не сравниться! — правда, такие убеждённость и убедительность в её голосе были, что даже я ей в этот момент не поверил. А вот полковник, кстати, наоборот: плечи сильней развернул и ус подкрутил свой с довольным видом.

Помолчали, обдумывая уже сказанное.

— Ну, если с самоконтролем у него всё в порядке, то сеансы можно и не продолжать, получается? — решил уточнить Булгаков.

— Знаете, Вадим Александрович… я бы, пожалуй, рискнула бы с ним поработать ещё. Возможно, мне удастся убрать, уменьшить или ослабить хотя бы часть его проблем. Хуже от этого не должно стать?

— Понравился? — хитро ухмыльнулся Булгаков. — Да уж, мальчонка статный, смазливый, со «стержнем», девчонки таких любят, — подмигнул он ей.

— Что вы, Вадим Александрович! — смущённо-возмущённо отозвалась Лариса Валентиновна. — Это исключительно профессиональный интерес. Очень сложный случай. Да и это ведь наша обязанность — помогать доверенным нам детям…

— А ничего, что у него вот-вот уже экзамен на Ранг Гридня будет? Что ему готовиться надо?

— Наоборот — можно помочь ему, лишний стресс снять и напряжённость. Это же его первый экзамен. Причём, так скоро…

— Ладно-ладно, — поднял перед собой в останавливающем жесте руки полковник, не желающий далее развивать эту тему. — Занимайся, помогай, если так неймётся. Но ты не забыла, что у тебя сроки по отчёту? А новый Приказ по допуску к караульной службе всё ещё не готов? Когда вы мне его на подпись уже положить должны были?!

— Мы работаем, работаем, Вадим Александрович! — поспешила начать оправдываться Лариса Валентиновна. — К концу недели уже весь первый курс закончен будет, там всего пара взводов осталась…

— Ну-ну, работайте, — хмыкнул полковник. — Но учти, в следующем месяце они уже второй курс в карауле меняют. И они его заменят, так как у тех выезд в поле по программе запланирован…

— Я помню, Вадим Александрович, я помню. Всё будет в порядке, мы успеем.

— Ну-ну, — ответил полковник. — Успеют они… Попробуйте мне только не успеть! — поднял сжатую в кулак руку Булгаков. — Всем отделом на взыскание пойдёте!