Чтение онлайн

А я этим моментом воспользовался, чтобы применить Дар, призвав нам с Алиной под ноги бугор-платформу из прессованной воды, который нас заметно приподнял надо льдом, заставив поклонников отступить ещё на шаг. А после, заставил этот бугор с приличной скоростью двинуться прочь, в сторону набережной и далее, к проезжей части, к такси, которое чуть ранее успел вызвать, воспользовавшись временным переключением внимания ближайших фанатов на Алину.

Что ж, должно быть, получилось эффектно. Особенно, с учётом того, что девушка обернулась к поклонникам, даря им прощальную улыбку и махая рукой… в то время, когда я сам прижимал её к себе за талию, придерживая, чтобы она не свалилась.

Такси возле тротуара уже стояло, поджидая нас. Всё ж, в бытии Очень-очень Важной Персоной есть и свои плюсы. Как минимум, по запросам в диспетчерском приложении таксистов от официального аккаунта Княжича Долгорукого, машина выезжала немедленно, в любое время суток. Да ещё и не простая, а чуть ли не представительского класса. Дорого, конечно, но статус есть статус. Ронять нельзя… при свидетелях. И да — я, по-прежнему оплачивал свои расходы со своего старого личного счёта, а не отправлял их на счёт Княжеской Семьи Долгоруких, хоть и мог уже это делать — официальное на то разрешение и специальную «Булатную» карту мне вручили на памятном дне рождения. И да, не «Платиновую», не «Золотую», не «Иридиевую» или даже «Урановую». Нет! У местных Дворян, а особенно Князей и Княжичей, высшей ценностью среди металлов обладал именно «Булат». «Сталь» и «Булат». «Сталь» у Дружинников и служилой Аристократии, а «Булат» — у Князей и Княжичей. Ведь, как там было у классиков: «Всё куплю! — сказало злато. Всё возьму! — сказал булат». В этом мире — правит Сила. И ценности соответствуют.

Так что, сбежать удалось. Вот только, продолжать прогулку уже желания не было. Слишком яркими получились впечатления, полученные несколькими минутами ранее.

Однако, и возвращаться в Лицей было рановато — выходной, это слишком большая ценность, чтобы отказываться даже от малой его части. Посовещавшись с Алиной, мы решили, что в достаточно дорогом ресторане такого беспорядка, как на улице, быть уже не должно. В конце концов, живут же как-то другие публичные и популярные люди? Не всё же свободное время они сидят по домам? Значит, должны быть заведения, где они могут спокойно побыть собой, не напарываясь на толпы мешающих жить поклонников… И, скорее всего, «ограждающим покой барьером» в таких заведениях будет как раз их высокая стоимость. Логично же?

Что такое «не везёт», и как с этим бороться? Лично я ответа на вторую часть вопроса не знаю. А вот на первую… Ну, вот как, из всех ресторанов Петрограда мы умудрились приехать именно в тот, где уже сидит моя невеста с… блин, да я бы понял любого другого пацана с нашего или даже старшего курса, но Григорий Белозёрский?! Сын Новгородского Князя?!

Эх! Сразу вспоминается фразочка Жванецкого про «высшую степень смущения», которая о «встречу двух взглядов в замочной скважине». Почему? Да, как сказать? Я не один. Мари не одна. А ведь мы — официально помолвлены. И кто, скажите мне, кого «застукал» и «за руку поймал»? Я её или она меня?

В любом случае, ситуация неприятная. И уйти уже нельзя — они нас увидели. Повернуться и уйти — оскандалиться. Публичное же место — свидетелей полный зал. Да ещё и сплошь Дворяне — рот таким не заткнёшь.

Приемлемый вариант выхода из ситуации я видел только один — сесть за уже отведённый нам столик, спокойно, но быстро поесть и так же спокойно уйти потом, оставив этих двоих дальше сидеть здесь, словно бы ничего и не случилось… Ведь и на самом же деле ничего особенного не случилось! Подумаешь, Мари с Лицейским знакомым завернула в хороший ресторан подкрепиться в выходной день? Я же их не в койке, голыми, под одним одеялом застукал, в конце концов.

Да и я сам: всей Империи известно, что мы с Алиной Милютиной вместе песни записываем, так что такого в том, что мы по пути со студии звукозаписи завернули в хорошее место покушать перед тем, как разъехаться по своим общежитиям? Вот и я думаю, что ничего… если не устраивать сцен и не заострять на этом всеобщего внимания…

К сожалению, так, видимо, думал только я. Так как, стоило нам с Алинкой устроиться, сделать заказ и перекинуться парой слов в ожидании его исполнения, как из-за стола Марии поднялся Белозёрский и направился прямо к нам. Неприятностями и скандалом от его походки и предвкушающе-пренебрежительной улыбки так и веяло. Как и от взгляда Борятинской, оставшейся за своим столиком, находившимся буквально в трёх столах от нас, в области моей прямой видимости. Там смесь чувств и эмоций была посложнее, чем у Григория.

Что чувствовал я сам? Сложно сказать однозначно: наследие Юрочки то никуда не делось. И от одного взгляда на Мэри, сидящую с другим парнем, меня как огнём обдавало. Или водой ледяной. Да ещё и вскипало что-то гадкое, злое и неприятно-агрессивное внутри, с чем было тяжело справиться, даже имея за спиной весь опыт моих жизней и взрослую рассудительность.

Что испытывала в связи со всем происходящим Алина, понять было трудно, но то, что что-то испытывала — это точно. Иначе бы она так не бледнела. И глаза бы её так по лицам не бегали.

А Белозёрский уже подошёл.

— Долгорукий, — сказал, как выплюнул он. — Видимо, зря тебя отец обратно с улицы забрал — там тебе самое место!

Я закрыл и отложил в сторону меню, которое держал в руках ранее, и, повернувшись всем телом к гостю, с выражением вежливого внимания, молча его слушал, не спеша что-то отвечать.

А ведь он, видимо, ответа ждал, так как пауза начинала затягиваться. Первым не выдержал он и продолжил.

— Как тебя вообще из Лицея выпустили? Ты же слабак и бездарность! Даже с экзамена своими ногами уйти не мог! — ещё презрительнее выдал он.

— Это всё? — уточнил у него я, когда пауза снова начала затягиваться. После чего снова взял в руки меню, раскрыл его и сделал свободной рукой лёгкое отгоняющее движение, словно холуя докучливого отослал.

— Нет, не всё! — вскипел он, вырвал меню и бросил его на столик. — Если у тебя самого нет чести, пусть, но как ты посмел притащить в приличное заведение для Дворян ещё и свою уличную Бездарную шлюху?!

Я тяжело вздохнул, посмотрел на ставшую уже окончательно белой, как бумага, Алину, сжавшую губы в тонкую линию, возможно ещё и прикусившую одну из них или сразу обе, прямую и неподвижную, словно лом проглотила, потом перевёл взгляд обратно на Белозёрского.

— Ты ведь понимаешь, что она, — показал я глазами на Борятинскую, — тебя подставила?

— Ты…

— Я ведь против тебя ничего не имел, Григорий, — не дал я ему договорить, прервав жестом. — Мы даже знакомы раньше не были. Ты понимаешь это?

— Я…

— Кивни, если понял, этого достаточно будет, — снова не дал ему договорить я. Он… не кивнул. Я снова тяжело вздохнул и поднялся из-за стола. — Подожди меня здесь, — велел я уже Алине. Потом повернулся к Белозёрскому. — Пошли.

— Куда? — нахмурился он.

— Туда, где потише и людей поменьше. Где мы своим скандалом людям аппетит портить не будем, — и похлопал его по плечу. Потом сделал пару шагов в сторону выхода. — Идёшь, нет? — обернулся я и поторопил его, приподняв брови.

Тот ничего не сказал, но за мной пошёл.

Мы спокойно и не торопясь покинули зал, потом спустились по лестнице, вышли из здания, свернули за угол ко внутреннему двору, где было пусто и не светили фонари. Туда, где был отдельный служебный выход для персонала, через который разгружались привозимые продукты. Сейчас дверь была закрыта.