Чтение онлайн

Я остановился и повернулся к Белозёрскому.

— За базар отвечать надо, — спокойно ответил я. Он набычился и отвёл одну руку за спину, в то время, как вторую сжал в кулак и поднял перед собой.

Раздался тихий щелчок зажигалки. Ещё один. Ещё… Белозерский недоумённо повернул голову и глянул на заднюю руку, где хорошая, надёжная, дорогая зажигалка… никак не желал выдавать язычок огня.

Ну, это и закономерно. Сложно создавать огонь, когда газовый канал наглухо заткнут спрессованной водой. Точно такой же, какой был окутан и кремышек, и железное колёсико-кресало.

Да, забыл раньше сказать: цвет формы у Белозёрского был красный, а на воротнике красовался золотой значок Гридня Стихии Огня. А про слабость Огневиков я уже случайно знал от Ротмистра Вазагова — спасибо ему большое.

Следующее, что успел увидеть Григорий, это мой кулак, приближающийся к его лицу. Или не успел? Кто знает? Он-то уж точно не расскажет сейчас. Может позже? Удар ведь получился точным, чётким и чистым: с левой, в челюсть, сверху через блок поднятой правой руки.

Не знаю, надо было или уже нет, но Одарённый всё-таки, так что я, не останавливаясь и не замедляясь, на максимальной своей скорости выполнил ещё двоечку, развил троечкой и под финалочку — апперкот снизу. Шесть ударов. Шесть ударов ещё до того, как успело начать падать тело… Хм, хорошая у меня нынче скорость… Как-то я успел подзабыть, что пулю в полёте вижу, да…

Я его ещё и подхватить успел, чтобы он на грязный снег в своей чистенькой форме не свалился.

После чего тут же принялся нащупывать пульс и проверять реакцию глаза на свет. Слава Творцу, пульс был. И глаз реагировал: зрачок сужался. Да и дыхание было — живой! Пусть и без сознания.

Я облегчённо выдохнул и осмотрелся по сторонам — как-то не ожидал я, что так легко удастся вырубить целого Одарённого, Гридня! Но… а чего я ещё хотел, после того, как Ратников в прямом рукопашном бою умудрялся убивать? На малолетку сорвался… Блин! Да я ж, считай, ученика своего избил — у меня, писателя, точно такие же в классе сидят на уроках! Бли-и-ин, сахар!

Что делать-то теперь? В сознание приводить? Скорую вызывать?

Телефон оказался в руке уже практически сам собой… когда я вдруг сообразил, что совершенно не помню, какой тут номер у скорой помощи! В мире писателя — знал, а здесь… как-то не было ещё ситуации или повода узнать.

Пока размышлял, автоматически шарил по своим контактам в записной книжке телефона, перебирая их, словно надеялся, что среди них само собой отыщется решение возникшей проблемы.

Что самое удивительное — отыскалось! Номер таксиста, привезшего нас с Алиной сюда, в этот ресторан. Он ещё сказал, открывая для нас дверь машины, что будет ждать неподалёку нашего возвращения, чтобы не пришлось новую машину искать… Очень Важный Клиент — что тут ещё скажешь?

Вот его я и набрал. Ответил мужик уже после второго гудка. Я объяснил ему, куда подъехать, и уже через минуту его чёрная машина полностью закрыла от улицы наш закуток, в котором я усадил Белозёрского на чистый участок снега подле стеночки, ослабил галстук формы, расстегнул пару верхних пуговиц и теперь оттирал кровь от лица тем же снегом, заодно пытаясь холодом к коже привести его в чувство. Хлопать по щекам было стрёмно, так как, очень похоже, что челюсть у парня, если и не была сломана, то треснула точно.

Как раз, к тому моменту, как подбежал водитель, Белозёрский начал постанывать и пытаться открыть глаза. Да и шею стал держать уже самостоятельно. Веки открылись, но глаза оставались плавающими и расфокусированными.

Таксист без лишних слов помог мне подхватить парня под второе плечо и потащил его в машину, на заднее пассажирское место, где аккуратно уложил его сиденье.

— Вези в Лицей, — велел я ему, придя, наконец, к какому-то решению. — Там, через дежурного по КПП вызывай фельдшеров, пусть сразу в медпункт тащат.

Таксист кивнул, обозначая, что понял.

— Довезёшь, позвони. Если что-то случится в пути — позвони.

Тот снова понятливо кивнул. А я… на всякий случай, запустил Белозёрскому под рубашку небольшой «кусочек воды», чтобы тот пристроился недалеко от сердца и мог мне в любой момент передать, бьётся оно или не бьётся. Так, для перестраховки.

Таксист закрыл заднюю дверь, сел за руль и машина тронулась с места, после чего быстро скрылась за поворотом улицы. А я… пошёл обратно в ресторан, где оставил Алину одну среди не самой дружественной ей аудитории.

Спокойно и без лишней спешки выходил я из ресторана и зала. Точно так же, с совершенно таким же нейтрально-безразличным выражением лица я вернулся. Только выходили двое, а вернулся один. Такой вот нюанс.

— Не скучала? — спросил у Алины.

— Не успела соскучиться, — отозвалась она. — Прямо сейчас уйдём?

— Зачем? — немножко не успел за её мыслью я, опускаясь на своё место за столом. — Я ещё даже заказ не сделал. Любезнейший! — поднял я руку, подзывая официанта. Тот заметил и двинулся к нам. Причём, двинулся быстро, хоть и без видимой спешки — профессионал, что тут ещё скажешь?

Следующую минуту мы с Алиной по-очереди надиктовали ему заказ. Он старательно записал его в блокнот… или сделал вид, что записал, а сам просто запомнил — кто его знает, какие у них тут требования к персоналу. Затем глубоко поклонился, сказал: «Не извольте беспокоиться», и упорхнул в направлении кухни.

— Но… — дождавшись его ухода, тревожно посмотрела на меня Алина.

— Инцидент исчерпан, — пожал плечами я. — Забудь.

— … — девочка замерла на несколько секунд, потом кивнула мне. — Поняла, — произнесла и снова придвинула к себе меню. Хоть, заказ мы с ней уже сделали, но, почему бы не полистать ещё? Может быть, найдётся что-то интересное и достойное более пристального внимания — всегда ведь можно подозвать официанта и ещё раз.

Я, кстати, после этого кивка, тоже последовал её примеру, пододвинув свой экземпляр этой занимательной книжицы в толстой чёрной кожаной обложке: дорогой ресторан — дорого оформленное меню. Чтение успокаивает. И даёт время на «подумать». Да и руки чем-то заняты — не так видно, что они дрожат.

Правда, вчитаться не успел, хоть, к слову, и не сильно пытался, так как к нашему столу, не спрашивая разрешения, переставила свой стул и уселась на него самолично Княжна Борятинская.

— Что ты с ним сделал? — требовательно обратилась она ко мне. И не дав времени собраться с мыслями для ответа, продолжила. — Ты убил его?

— А сама, как думаешь? — чуть приподнял бровь я.

— У тебя на щеке кровь! — обвиняюще заявила она.

— Кровь? — удивился я и провёл пальцами по лицу, отнял их и посмотрел на кончики. Действительно, что-то красное и липкое на них осталось. Правда, совсем немного.

— Свалим на помаду, — улыбнулась Алина, взяла со стола салфетку, привстала, потянулась через стол и аккуратно вытерла мою щёку.

— Спасибо, — кивнул я ей после того, как она закончила и вернулась на своё место, положив салфетку с красным пятнышком на ней рядом с собой на стол. Она улыбнулась и тоже кивнула.