Чтение онлайн

После чего мой «самолёт» развеялся, а я «оттолкнулся» от взрыв-ступени и рванул к ближайшей машине уже без всяких изысков, по воздуху, сам, своим собственным телом, жёстким противоприцельным зигзагом, как иногда во всяких там анимешках показывают.

Меньше двух секунд мне понадобилось, чтобы врезаться в кабину истребителя, с размаху ударяя кулаком по калпаку, разбивая и пуская по нему трещины. Пилоту понадобилась секунда на принятие решения о катапультировании.

— Два ноль в мою пользу, — расплылся в улыбке мой рот.

Вот только следующий истребитель мне догнать было уже не суждено, так как два оставшихся развернулись и на полном форсаже уматывали от меня в диаметрально противоположные стороны.

А вместо них, ко мне уже летела пара «крылатых» коней с грозными всадниками, облачёнными в форму Имперской Гвардии. В белые мундиры Воздушников. А там — меньше, чем Ратники не служат…

Я резко распахнул глаза в мире писателя, похлопал ими в темноте, сходил на кухню попить водички, вернулся в кровать, повернулся на другой бок и снова закрыл глаза досыпать.

В мире Княжича, я открыл глаза в своей ванной. Теперь уже своей. Я-таки отжал её у Макса себе под спальное место. Правда, пришлось поступиться другой комнатой, но я не в накладе.

Я проснулся, потянулся, потёр шею, вспоминая прошедший бой… Летучие конники оказались вообще жёсткими ребятами! На расстоянии полосуют воздушными техниками так, что замучишься уворачиваться, а, когда я полез в ближний бой, оказалось, что и сабельками они рубятся тоже знатно! Да ещё и лезвия окружают своей Стихией, так что без собственного меча, лучше даже и не соваться.

Мне, насколько я помню, отрубили руку и голову, прежде чем мир погас.

Ну, что ж! Задача выполнена, «петля» запущена, и я даже, к тому же, не сам себя убил. А значит, суицидом это, в полном смысле этого слова назвать нельзя. В общем, теперь на пробежку, зарядку, в душ и за учебники! На учёбу сегодня можно забить. Я, всё равно, вечером опять полечу к этим «пегасам», задели они мою гордость! Не успокоюсь теперь, пока хотя бы одного из них не переиграю!

Алине только позвонить надо, предупредить, что эта «петля» теперь надолго…

Временами в нашей жизни наступают моменты, когда, несмотря ни на что, приходится расставлять приоритеты. Точнее, даже не расставлять, а сверяться с уже ранее расставленными. Вот так вот: замереть, остановиться, подумать, вспомнить, свериться и решить — стоит ли продолжать делать то, что ты делаешь или…

У меня такой момент настал утром дня шестой итерации «петли». Когда я снова открыл глаза, вылез из своей ванны, зашёл в свою комнату одеться для пробежки и, проходя мимо стола с учебниками, бросил на них взгляд. Бросил и остановился.

Причём тут приоритеты? Притом, что сбить хотя бы одного Гвардейца, у меня всё ещё никак не получалось. И, судя по всему, ещё достаточно долго не получится, ведь там ещё и по времени появлялось ограничение: следом за первой парой Одарённых, встретивших меня… над Дворцовой площадью (да-да, именно в это значимое и даже знаковое для Империи место завело меня желание самоубиться побыстрее и понадёжнее), в небо поднимались ещё и ещё Гвардейцы. На то, чтобы как-то справиться с двумя первыми, было в моём запасе не больше тридцати секунд. Причём, моя многократно пострадавшая шкура подсказывает мне, что Ранг у этих парней отнюдь не Ратниковский. На то же обстоятельство «тонко» намекала и их Гвардейская форма. Точнее, погоны на кителях этой формы: золотые с одной продольной красной полосой по центру — Есаульские. При том, что ранее уже упоминалось: Ранг Ратник — минимальный Ранг для поступления на службу в Имперскую Гвардию — самое элитное подразделение Империи. А минимальным званием в Гвардии числился Корнет. Почему-то мне кажется, что от Корнета до Есаула — очень неблизкий путь, занимающий годы, который невозможно пройти без повышений в Ранге. Ведь, Корнет — это аналог лейтенанта, а Есаул — уже майора, если пытаться провести какие-то параллели со званиями мира писателя. И это будут очень-очень условные параллели, учитывая, что здесь, из рядового и сержантского состава в офицерский вообще никак не перепрыгнешь — это отдельная каста долгоживущих людей. Очень-очень долгоживущих! Которые и в званиях растут так же медленно, как живут.

В общем, тот максимум, которого мне удалось добиться за пять попыток, это продержаться те самые тридцать секунд, которые требовались на прибытие основных сил Гвардии. И ещё десять секунд после того, как прибывшее подкрепление начинало включаться в битву. Ну и, в последний раз, если мне это не показалось, своей предсмертной атакой задеть левого Есаула в плечо. Насколько сильно — оценить у меня возможности уже не было. Я только видел, что у него кровь брызнула и он плечо свободной рукой зажал. Но, царапина это или серьёзная рана, способная вывести из боя опытного воина, оценить не успевал. И опять же — если мне это не привиделось в момент уже начинавшейся предсмертной агонии, когда картину мира уже начинали затягивать «зелёные точки».

Пять итераций. Шестой день. Чтобы иметь реальный шанс «победить» тех первых конников, мне, потребовалось бы провести с ними ещё боёв тридцать-сорок. И это в лучшем случае. При самом оптимистичном прогнозе.

Месяц… Ну, в принципе, можно было бы и загнаться — «петля» же, время, вроде как не ограничено, обратный отсчёт попыток не ведётся, но… я ведь не один в этой «петле». Да и… открывал я её ради чего? Какие задачи этим действием преследовал?

Их было три… или четыре: самая первая — смочь! То есть, доказать самому себе, что это вообще реально! Что это действительно есть, что оно работает, что оно работает каждый раз! Получить внутреннюю уверенность в этом, без которой невозможно действовать с достаточной эффективностью.

Смог. Доказал. Поверил.

Вторая цель: деньги. Алина прошлым вечером, перед моим очередным «отлётом» позвонила и отчиталась, что всё получилось, заработать удалось. Но точную сумму сможет сказать только «завтра», так как там есть всякие транзакционные сложности процедурного плана — деньги-то большие, с ними всегда всё сложно и любые их движения особенной аккуратности требует.

Да — именно позвонила. И вот так: просто, открытым текстом, безо всяких шифров и кодов рассказала всё, как есть. А чего ей стесняться или таиться, если уже через два-три десятка минут начнётся новая «итерация»? Всё равно, никто ничего уже сделать не успеет.

Третья цель была — научиться летать и падать. Ещё точнее: падать и летать. Не разбиваясь.

Научился. И довольно неплохо, надо сказать. Приземление, правда, ещё ни разу не отрабатывал: как-то не до того было. Взлетать, взлетал, а чтобы приземлиться… итак находилось, кому «приземлить», точнее, сделать приземление неактуальным. Но уверенность, что я приземлиться смогу, появилась. И на последней «итерации» я приземление точно проверю на практике — оно, как раз, станет замечательным завершающим штрихом и выходом из «петли», знаковым и красивым.

Четвёртая: подготовиться к экзамену. Подготовился. Может, и не на высший бал, но на «зачёт» моих знаний во всех трёх предметах уже точно хватит. А больше… да я уже смотреть больше на эти учебники не могу! Меня от их вида тошнить тянет! Тот, кто в студенчестве закрывал «хвосты» за весь семестр непосредственно уже на самой сессии, меня поймёт. Учить настолько ударными темпами дольше четырёх дней подряд… рехнуться можно. Или «перегореть», плюнуть и забить. Мне ни тот ни другой вариант не годились.