Чтение онлайн

Иван чувствует у своего лица маленькие тепленькие пальчики, шевелятся они и путаются в его бороде. Очнувшись совсем от дремоты, он с нежностью целует ручонки и ножонки, словно перетянутые ниточками, и бормочет, сам не зная, откуда приходят эти глупые, но ласковые слова:

– Медунчик мой, теплышка моя, голубеночек маленькой…

Марьюшка громко смеется, стараясь отнять у отца ребенка.

– Что же вы дитем, как куклой, играете! – рассердилась Евстратовна. – Отдай, государь, вода-то стынет в корыте…

Ловко выхватив ребенка, Евстратовна посадила в корыто Ванюшенку и стала с ладони поливать его теплой водой, приговаривая ласково:

– С гор водичка-вода, Ванюшеньки – хвороба…

Жарко в покое, а от кипятка и корыта баней пахнет…

Кто-то торопливо и тревожно постучал в дверь. Вошел Данила Константинович, молодой дворецкий.

– Будьте здравы, государь и государыня! – сказал он глухо.

– Что? – тревожно вскинув глаза, спросил Иван.

– Старый государь на думу кличет. Вестники с Оки пригнали. Татары идут…

Марьюшка побледнела, но Иван подошел к ней, обнял и, поцеловав, молвил:

– Не бойся, отгоним.

Он вышел вместе с Данилой и в сенцах на ходу спросил:

– А как отец твой, Данилушка?

– Помирает. Соборовали утресь.

Дума происходила в покоях великого князя Василия Васильевича.

Поздоровавшись со всеми присутствовавшими, Иван сел рядом с отцом на пристенной скамье в красном углу.

– Сказывайте вести, воеводы, – молвил Василий Васильевич, – а ты, сыне мой, слушай! Тобе отдаю все в руци, тобе ныне Русь от агарян поганых спасать! Да благословит тя Господь на сие деянье. Бают, что татары Седи-Ахматовой орды полонить похваляются Русь!

– Пущай похваляются, – сухо сказал Иван, – сей же часец надобно мне все вести знать и к походу снаряжаться.

После этих слов смолкли сразу все разговоры и прения среди бояр и воевод, и тихо стало и строго, а молодой воевода московский Иван Юрьевич, родной племянник Василия Васильевича, стал докладывать о татарах. Собрав воедино все вести, что приходили из Серпухова, Коломны, Касимова-городка и от стражи из Поля, он свел речь свою к такому концу:

– Вести согласно идут о татарах: и от царевича Касима и от воевод наших – рязанского, коломенского и серпуховского. Ведомо им от степных дозоров – а гоньба у них добро наряжена, – идут татары по Дону уж много выше Ельца, к Непрядве подходят. Мыслю, на Камаринский путь [158] они норовят.

– Ежели сие истина, – перебил его Иван, – то мне уже ведомо, куда полки наши отсылать. Токмо истинны ли вести-то?

– Истинны, государь. Из разных мест, а согласны все.

Иван поднялся со скамьи и, обратясь к отцу, молвил:

– Благослови мя, государь, на рать сию и дозволь мне войска нарядить по разумению моему.

– Иди на рать, – ответил растроганный Василий Васильевич, – иди меня вместо. Бей сыроядцев с помощью Божьей и воевод наших…

Иван выпрямился во весь свой могучий рост и, опершись руками о стол, обвел глазами воевод и бояр.

– Все в мыслях моих готово, – властно сказал он, – побьем мы поганых. Но яз, воеводы и бояре, не игру ратную играть хочу, а Русь спасать. Посему думать буду с вами, ибо ум хорошо, а два лучше…

Сдвинув сурово брови, он сел за стол, но собрание все еще молчало, словно ожег всех глазами Иван, и впервые бояре и воеводы со всей полнотой почуяли силу молодого государя. Даже сам Василий Васильевич не молвил более ни слова. Все ждали, что еще скажет Иван.

– Яз мыслю, – начал он деловито и сухо, – полки наши вдоль берега так поставить, дабы при всех случаях в любом месте реку перейти могли и в тыл поганым зайти. Ведомо вам, что ордынцы пуще всего страшатся, дабы от Поля их не отрезали.

– Верно, верно, государь, – заговорили кругом. – Татарин-то силен токмо наскоком, а за спину свою боле всего боится…

– Посему, – продолжал Иван, – брату моему Юрью с конниками в Серпухов гнать. Там с воеводой нашим соединиться и берег от Серпухова до Тарусы доржать, высылать непрестанно дозоры, дабы через Калугу и Медынь на Москву не пошли. Сей же часец вестников отпустить к Касиму-царевичу, дабы ему с воеводой рязанским соединиться. О сем же и Рязань упредить. Не пущать рязанцам татар на Муром и Володимер. Мы же из Москвы к Коломне пойдем. Тут по берегу и по Камаринской дороге дозоры рассылать…

Военное совещание длилось около часа, и в тот же день пошли походом войска московские к берегам Оки.

Третий день уж, как Иваном все полки расставлены где надобно, а татары все еще не появляются. Чаще и чаще вестники со всех сторон в Москву приходят, и знает Иван, что ордынцы идут неуклонно к берегам Оки на Коломну, а тут вот медлить вдруг начали.

– Может, о засадах проведали? – волнуется Иван. – Может, они все мои замыслы разгадали и, полон оберегаючи, в Поле хотят уйти неприметно? Проспит их воевода рязанский…

Словно в горячке, мечется Иван от нетерпения, гонит вестников одного за другим к брату Юрию и царевичу Касиму – велит им с обеих сторон в тыл заходить татарам, замкнув за ними свои полки, подобно крыльям невода, когда улов ведут уже к берегу. Ведомо ему, что полон у ордынцев велик и богат. Дрожит он от гнева, как подумает только, что уйдут из сетей татары, уведут полон с собой. Мнится ему, что воеводы его неповоротливы и тугодумы, и зол особливо на воеводу рязанского, но в узде себя держит Иван. Боится, чтобы гнев, прорвавшись случайно, не затемнил ему разума, как это у отца не раз бывало, да не смог – заметался в ярости по всему покою, как зверь в клетке.

– Сменить половину хомяков сих жирных! – закричал он. – Заспались они в своих хоромах. Первого рязанского выгнать вон! – Иван затопал ногами и, заметив вошедшего Илейку, разъярился еще больше: – Рязанского, сучьего сына, сей же часец сменить! Сей же часец! Илейка, беги за Ефим Ефремычем! Придет пусть…

Но не испугался старик грозных очей питомца своего и государя, смело молвил ему:

– Ты что, государь, окстись! Кто ж коня в бою переседлывает? И конь твой и ты сам пропадешь!

Затих Иван и сказал, будто подумав вслух:

– Может, они, татары-то, и пото медлят, что полон больно велик. С полоном-то не поскачешь. А о засадах, может, и не мыслят.

– Истинно, государь, – подхватил Илейка, – опричь полона товара у них всякого понаграблено.

– Будь здрав, государь, – крикнул, вбегая в покой Ивана, начальник его стражи Ефим Ефремович, – татар видать! Яртаулы их…

– Откуда идут? – прервал его обрадовавшийся Иван.

– По левому берегу Осетра идут, государь, от Зарайска…

– Гони вестников немедля к князю Юрию и к царевичу Касиму. Начинать, мол, пора, что им приказано. Татар, мол, у Коломны видать. Илейко, коня мне, да пусть воеводы наши в трубы трубят и знамена на рать подымают!