Чтение онлайн

– Их, что, вешать будут, что ли?
– спросил Афанасий у Муртазы, завидев похожие на виселицы перекладины с веревками. Вид повешенных он еще мог стерпеть.

– Нет!
– начал объяснять ему Муртаза.
– Петлями на веревках обвяжут их ноги и вверх ногами подвесят на перекладинах, чтобы удобнее было сдирать с них кожу. Потом под ними рассыпят соль, на которую опустят их освежеванные тела. Вот там, они, корчась от боли, будут медленно умирать на глазах толпы!

У Биркина закружилась голова от перспективы наблюдать весь этот кошмар.

– Когда мы можем уехать отсюда?
– с надеждой посмотрев на Муртазу, спросил он.

– Как только зачитают приговор, и нам станет ясно, что это те ребята, которых тебе надо было выкупить! Я сам не любитель кровавых представлений, - заметив беспокойство Афанасия, ответил Муртаза.

Шум толпы вдруг затих. Это привезли осужденных. Их руки были связаны. Они твердо стояли на ногах, и сами поднялись на помост. За их спинами встали два палача из числа охочих до такого дела правоверных и несколько подручных. В отличие от своих европейских коллег, они были в традиционной татарской одежде и не скрывали своих лиц. Толпа повернула головы в сторону шатра. К нему подъехал бей со свитой и приглашенными. Они стали рассаживаться на местах. Наконец, Адиль-бей махнул красным шелковым платком в сторону помоста. На середину помоста вышел глашатай с бумажным свитком в руке и, развернув его громким голосом стал зачитывать содержимое.

– Что он говорит?
– спросил Афанасий у Муртазы.

– Он говорит о том, какие это негодяи, парни, которых сейчас освежуют, как они, будучи презренными рабами, подняли руки на своих господ и лишили жизни пятерых правоверных!
– перевел Муртаза.

– Это те, которых мы должны были выкупить?

– Да!
– подтвердил переводчик.
– Рабы Асан-мурзы!

– Тогда может, тронемся отсюда?
– не выдержал Биркин.

– Пожалуй, пора!
– согласился “Дервиш”.
– А ребята ничего, молодцами держатся!

Они с трудом развернули лошадей в густой толпе и поехали по направлению к дороге на Гезлев. А впереди них, уже несся по этой дороге Михель с охраной, выехавший после них, но решивший не заезжать на место казни.

В это время толпа взорвалась одобрительным ревом. Глашатай дочитал обвинение до конца. Бей второй раз махнул платком. Палачи и их подручные набросились на обреченных, в мгновение ока, содрав с них всю одежду. Андрей и Васька стояли голые на виду у всего собравшегося народа. Толпа затихла. Женщины из гаремов, не стыдясь своих дряхлых мужей, жадно рассматривали прекрасно сложенные тела юных мужчин. Надолго ли они видят их? Сейчас, опять по взмаху платка, палачи набросятся на юношей, превратив достойные работы лучших скульпторов тела, в шевелящееся красное парное мясо!

Но бей почему-то медлил. Мало того, он вышел из шатра, для того, чтобы встретить приближающихся к нему в облаке пыли всадников.

Осман-паша выехал с традиционным официальным визитом в Бахчисарай к новому правителю Крыма на день раньше, потому что этого настоятельно потребовал, позавчера прибывший из Стамбула Гасан-бей. Гасан-бей, бывший алжирский пират, привез фирман султана, на отправку под его руководством в Средиземное море двух галер, базировавшихся в Кафе. Там опять было неспокойно. Испанцы готовили свой флот для экспедиции в Алжир. Осман-паше не составило бы труда выделить две галеры из своего флота в двадцать пять галер, участвующего в переброске войск на Кавказ и обратно, на отдых. Но, как назло, на галерах стоявших в Кафе, за две недели до приезда Гасан-бея начался мор от неизвестной болезни. Гребцы покрывались красными язвами и умирали за два-три дня. Их не успевали расковывать и хоронить на ближайшем кладбище рабов в общей могиле. За время карантина, погибла почти половина гребцов. Источник заразы нашли. Им оказалось мясо погибших животных, поставленное флотскому интенданту торговцем-греком. Грека, по приказанию Осман-паши повесили, интенданта наказали плетьми. Сложнее было с восстановлением боеспособности галер. Торговцы рабами, как сговорились, установив высокие цены на товар, годный для гребли на галерах. Да и не так легко найти среди десятков доходяг выставленных на рынке одного выносливого, крепкого, молодого раба, подходящего для работы в море! А их нужно не менее двух сотен человек. Минимум месяц необходим, для того, чтобы полностью укомплектовать две галеры. Но Гасан-бей, как и все военные мыслил другими категориями и был неумолим. Он потребовал, чтобы галеры, “Белая лань” и “Золотой павлин”, были готовы к выходу в море, не позже, чем через две недели. За неисполнение этих сроков, Осман-паше грозило суровое предупреждение султана. Но, слава Аллаху, сокровищница милостей которого не иссякает от просьб просителей! Как раз в это время вернулся из похода хан Ислам-Гирей, приведя из Литвы и Польши неисчислимое количество пленных. Оставалось малое, во время визита, вручив новому властителю Крыма, подаренное султаном золотое оружие, потребовать от него, чтобы тот разрешил своим людям продавать ясырь торговцам-перекупщикам, только после того, как от них откажутся флотские покупатели. Осман-паша не сомневался в успехе своего мероприятия. Желание наместника султана блистательной Порты - закон для хана Крыма. Вмести с наместником, ехал Гасан-бей со своими людьми, путь которого лежал дальше, в Гезлев и Перекоп. Там он хотел принять личное участие в отборе гребцов.

– Приветствую высокочтимого Осман-пашу в наших краях!
– склонив голову, произнес Адиль-бей, едва тот остановил коня.

– Рад снова увидеть светлейшего Адиль-бея!
– не слезая с коня, поздоровался Осман-паша.

– В твоем поместье мне сказали, что ты здесь. Что за праздник в этом славном городе?
– увидев шатер бея и сборище народа, спросил он.

– Праздник справедливого возмездия!
– ответил Адиль-бей, указав рукой в сторону помоста.
– Приглашаю тебя присутствовать на нем! Ты сможешь лицезреть, как с живых преступников будут сдирать кожу!

Осман-паша оглядел помост с палачами, держащими за плечи обнаженных преступников, черную массу гудящей толпы. Ослепительно белые тюрбаны на высоких остроконечных войлочных шапках каре янычар, блеск золотой парчи покрывающей их плечи притягивали взгляд. Как-то не хотелось думать о смерти под лучами веселого, начинающего греть по-весеннему февральского солнца: “Нет! В отличие от этих варваров, я не буду портить себе настроение видом кровавой расправы!”. Осман-паша, учившийся в Венеции и Салониках, свободно говоривший на шести языках, презирал варваров-татар. Но терпел их за способность, по первому требованию султана идти на государства неверных, беспощадно истребляя их народ, грабя и уводя в плен оставшихся в живых.

– Спасибо за приглашение Адиль-бей! Но я спешу во дворец Ислам-Гирея!
– уклончиво ответил он.

Любопытство перебороло его чувство презрения к варварам, и он поинтересовался у бея:

– А, что натворили эти юнцы?

– Они убили пятерых правоверных! На авред-базаре с ними шел тяжелый бой! И только с помощью выстрелов из пушки, которую по моему приказанию сняли со стены Таш-Хана, - не сдержавшись, похвалился Адиль-бей, - мы смогли одолеть неверных!

– Да! Теперь я понимаю, почему ты хочешь подвергнуть такой ужасной казни безусых мальчишек в бою сразивших пятерых опытных воинов. Дай им свободу, они бы все татарское войско перебили!
– не выдержав, пошутил Осман-паша.- Без артиллерии конечно!

Адиль-бей нахмурившись, молча проглотил язвительный укол наместника. “Жаль, что тебя на площади тогда не было!” - подумал он. В это время к ним подъехал Гасан-бей. Он только что вернулся от помоста с приговоренными к смерти рабами.

– Осман-паша!
– обратился по-турецки к наместнику моряк.
– Мне очень подходят эти двое. Из них выйдут прекрасные гребцы! Что лучше? Бестолково отнять у этих юных негодяев жизнь или заставить их страдать каждый день и, в конце концов, погибнуть в бою с пользой для Высокой Порты! С галер, еще никто из гребцов не возвращался живым! Предложи бею даровать им жизнь! Я думаю, он не сможет тебе отказать!

– Мудрые слова!
– согласился Осман-паша, проникший симпатией к юным храбрецам, после рассказа Адиль-бея.
– Я попробую!

– Светлейший Адиль-бей!
– обратился к бею наместник, на этот раз на крымско-татарском языке.
– Не мог бы ты помочь наместнику Аллаха на земле, великому халифу всех правоверных, падишаху Блистательной Порты Мураду III?

Адиль-бей растерялся от такой просьбы:

– Конечно, если это только в моих силах!

– У нас в Кафе, случилось несчастье! От неизлечимой болезни на галерах умерла половина гребцов! Высокой Порте, для защиты от врагов срочно потребовались эти корабли! Прояви великодушие, помилуй этих негодяев и отдай их Гасан-бею, гребцами на галеры! Пусть они умрут на скамьях для гребцов, но с пользой для наших стран!

Адиль-бей еле сдержал в себе гнев. Пусть этот турок распоряжается у себя дома! Но отказать в помощи султану Великой Порты невозможно! Хитрый наместник, слащавой лестью, обвел его “вокруг пальца”!

– Ильхан!
– Адиль-бей подозвал к себе глашатая.
– Объяви всем, что великодушный Адиль-бей заменяет этим юным мерзавцам, смертную казнь вечной ссылкой на галеры.

– И пусть им найдут какую-нибудь одежонку!
– потребовал Гасан-паша.
– Их повезут в Кафу. Не дай господь, замерзнут по дороге!