Чтение онлайн

— Сестрица хлопочетъ особенно о Солдаткиной и Михуниной. Не забудьте послать имъ и варенья; он до него охотницы.

— Будьте, покойны, все будетъ сдлано.

— Кому это? спросила Анюта, когда тетка ушла.

— Кому же какъ не бднымъ. Наши господа добрые, никогда не забываютъ бдныхъ.

Варвара Петровна воротилась.

— Ахъ, забыла, сказала она, — прикажите купить горшокъ желтофiоли и гіацинтовъ и отправьте къ старику Артемьеву; онъ цвты очень любитъ.

— Слушаю, сказала Арина Васильевна.

— Это кто, тоже бдный? Зачмъ ему цвты? спросила Анюта.

— А вы думаете, что бдный не долженъ любоваться дломъ рукъ Божіихъ? Да онъ любуется и радуется больше богатаго, ибо эта радость ему доступне чмъ другимъ. Мало ли у васъ удовольствій, а у него такъ мало!

— Но быть-можетъ у него нтъ необходимаго? спросила Анюта.

— Быть-можетъ, и отъ того излишнее ему такъ дорого и сладко. Впрочемъ, ваши тетки оградили его отъ нужды.

— Анна, сказала Варвара Петровна возвращаясь опять, — теб пора идти спать. Въ одиннадцать часовъ ты должна быть одта, мы подемъ въ Кремль, въ придворную церковь. Ты вроятно никогда не была у Свтлой заутрени?

— Ахъ, какъ не была, всегда бывала, ни одной не пропускала. Мы вс всегда, какая бы ни стояла погода, ходили въ приходъ къ заутрени, и маменька всегда ходила съ нами.

— Но такой заутрени, какъ ныншняя, никогда ты не видала: торжественная, нарядная, свтлая заутреня въ Москв!

— Одинъ звонъ Ивана Великаго, сказала Арина Васильевна какъ-то тихо, восторженно, — звонить не просто, а въ душу звонитъ и сердце умиляетъ.

— Подите, княжна, почивать и не безпокойтесь, я сана разбужу васъ вовремя.

Анюта ушла; Катерина Андреевна ее раздла и положила въ постель, укрыла, спустила шторы и занавси; Анюта очутилась въ темнот и скоро заснула.

— Вставайте, пора, только-что успете одться, какъ надо хать въ храмъ Божій, сказала Арина Васильевна стоя надъ постелью Анюты со свчой въ рук.

Анюта вскочила и выбжала въ уборную, гд были зажжены вс канделябры и лежало на креслахъ пышное блое платье съ прошивками на розовомъ чехл.

— Ахъ, прелесть какая, сказала Анюта, обращаясь къ Арин Васильевн, но ея уже не было, она ушла; Анюту одли и она сошла внизъ. Тетки ея Варвара Петровна и Лидія были тоже одты: Варвара Петровна въ богатомъ атласномъ плать, съ наколкой на голов, а Лидія въ бломъ съ бантами. Безъ множества бантовъ Лидія никогда не обходилась.

— Ну подемте.

Он вышли на крыльцо, и вдругъ раздался ударъ въ колоколъ глухой, негромкій, медленный, а за нимъ еще ударъ и еще, а потомъ внезапно понесся со всхъ храмовъ Божіихъ великой Москвы торжественный, гудящій, сердце захватывающій гулъ всхъ колоколовъ; везд зажглись огни и горли въ темномъ неб высокія колокольни и летли въ небеса ихъ высокія очертанія, точно и он возносили главы свои къ высокому небу. Очарованная Анюта стояла на крыльц, а возл нея и лакей и швейцаръ отозвались на звонъ этотъ знаменіемъ креста. По ихъ примру невольно перекрестилась и Анюта.

— Иди же, пора, сказала изъ кареты Варвара Петровна.

— Минуточку одну, возразила Анюта, не будучи въ состояніи оторвать своихъ взоровъ отъ чуднаго вида и жадно слушая торжественный гулъ колоколовъ.

— Мы опоздаемъ, сказала Лидія.

Лакей помогъ Анют войти въ карету, и она помчалась. Везд горли плошки, въ домахъ сверкали огоньки; пшеходы, опережая другъ друга, стремились по улицамъ, кареты мчались во всхъ направленіяхъ. При огняхъ улицы Анюта видла все радостныя лица и разряженныхъ прохожихъ. А колокола гудли, гудли, и ихъ металлическіе звуки царили надъ проснувшимся великимъ городомъ. И вотъ въхали он въ Кремль. Густыя толпы стояли около соборовъ и надъ ними продолжали гудть призывавшіе въ храмы Господни торжественные колокольные звоны. А внизу подъ Кремлемъ разстилалось обширное Замоскворчье за черною лентой Москвы-рки, и оно блистало огнями, и его безчисленные храмы съ высокими колокольнями горли на небосклон; вокругъ церквей, тонувшихъ во мрак, то здсь, то тамъ появлялись живыя, движущіяся кольца огней.

— Что это такое? проговорила Анюта показывая теткамъ на эти огни. — Точно гирлянды изъ огня вокругъ церквей, будто огненныя кольца! Вотъ глядите, тутъ потухли, а здсь зажглись.

— Это крестные ходы вокругъ церквей, сказала Лидія Петровна; — вс молящіеся идутъ со свчами въ рукахъ. Ночь тихая — свчъ не задуваеть. Однако мы опоздали. Вотъ вышелъ крестный ходъ изъ Успенскаго собора.

— Кто это такой величественный старикъ идетъ, наврно архіерей? Вс разступаются предъ нимъ.

— Митрополитъ Московскій, сказала Лидія. — Вотъ и прохать нельзя, надо подождать. Толпа-то какая — огромное стеченіе народа.

— Ахъ, закричала Анюта, — христосуются, на площади цлуются, какъ прекрасно! это все родные, знакомые?

— Нтъ, въ Москв обычай древній: народъ, когда пропоютъ; «Христосъ воскресе!» обращается къ сосду, кто бы онъ ни былъ, и говоритъ: «Христосъ воскресе!» и цлуетъ его три раза.

Карета тронулась. По высокой лстниц устланной коврами вошла Анюта за тетками въ небольшой, но дивный старинный храмъ. Онъ былъ посредин раздленъ очень массивными столбами, а иконостасъ его блисталъ золотомъ съ почернвшими отъ времени ликами святыхъ. Налво отъ царскихъ дверей выходила изъ иконостаса позолоченная часовенька чудной работы; внутри нея сіяла и камнями и золотомъ древняя икона Божіей Матери. Анюта была поражена прелестно и богатствомъ этого храма. Стройный хоръ пвчихъ громко гремлъ надъ нею, а она, полная благоговнія и умиленія, стала на колни и мольбы свои обратила къ икон Богородицы; она молилась всею душой, но вдругъ вспомнила о папочк, Маш, братьяхъ и сестрахъ и слезы ея полились ручьемъ.

— Спаси и помилуй ихъ, пресвятая Богородица, прошептала она.

— Анюта, Анюта, что съ тобою? спросила ее Лидія видимо смущенная.

— Анна, не чуди, сказала ей Варвара Петровна недовольно, — молись какъ люди, прилично.

Это была капля холодной воды, которая отрезвила и вмст съ тмъ уязвила Анюту. Она стояла прямо, неподвижная, съ холоднымъ выраженіемъ лица. Долго длилась служба. Анюта устала и Варвара Петровна, которая по своему всегда о ней заботилась, сказала Лидіи.

— Пока читаютъ часы, отведи ее въ зимній садъ, пусть отдохнетъ, но наднь на нее теплую мантилью: тамъ холодно и сыро.

Такого прелестнаго зрлища никогда еще не видала Анюта, хотя видла много богатыхъ домовъ. Она вошла въ пышный садъ. Огромныя пирамиды розъ, рододендроновъ, гіацинтовъ, лилій подымались изъ клумбъ и закрывали часть стнъ. Въ средин этого сада большая клумба изъ пальмъ и широколиственныхъ растеній увеличивалась массами пунсовыхъ, розовыхъ и блыхъ камелій, ярко отдлявшихся отъ металлической зелени листьевъ. Между клумбами извивались посыпанныя мелкимъ пескомъ дорожки.

— Будто золотыя дорожки въ волшебномъ саду, сказала Анюта взявъ тетку за руку. — Право, волшебный садъ. Чей онъ?

— Царскій, сказала Лидія; — у кого же можетъ быть такой садъ, какъ не у Царя? Сядемъ тутъ, отдохни.

Он сли на плетеную скамейку окруженныя цвтами, напитавшими пронзающимъ, но восхитительнымъ своимъ ароматомъ свжій воздухъ.

Усталая пріхала Анюта домой, но не столько отъ усталости тлесной. какъ отъ сильныхъ ощущеній и впечатлній, и заснула глубокимъ дтскимъ сномъ.

— Княжна, вставайте. Христосъ воскресе! и голова старушки Арины Васильевны любовно наклонилась надъ ней. — А вы скажите: воистину воскресе!