Чтение онлайн

— Что случилось? — спросил Марк.

— Есть ряд событий, о которых я не хочу вам говорить. Но меня хотели убить. Потому я сбежала. И знаю, что из-за совокупности всех событий мой отец нас развёл.

— А дети?

— Я похоронила своего ребёнка. Из-за его родителей и их поступка я родила слишком рано.

— Это ведь всё было буквально... ну, месяц назад?

— Я месяц тут живу. Да, месяц назад я ушла из дома.

— Как ты осилила уход в твоём состоянии?

— С трудом. У меня было пару недель, чтобы прийти в себя. Потом только решили меня убить.

Вижу, как у братьев сжимаются кулаки. Услышала шаги Макса — он явно специально громко идёт.

— Аня, а ты почему погребом не пользуешься? — спросил парень. — Он с левой стороны от дома.

— Погреб? Где?

— У тебя ещё вход в погреб вот тут, кольцо только давно оборвалось, — сказал Марк.

— А ещё у тебя есть одна комната, которой ты точно не пользуешься, — добавил Михаил. — И, судя по лицу, слышишь о ней впервые.

— Я догадывалась, что в доме есть ещё комнаты — чердак-то большой. Но входа пока не нашла.

Макс заглянул и сказал:

— Подвал открыл, в хорошем состоянии. Я батю попросил тебе всё привезти по списку, что ты мне надиктовала. Картошку ту, что на посадку, он отдельно сложит в ящики, а ту, что для еды — в мешки. Мама обещала семена собрать и подписать, даже огуречные и помидорные подготовит. Весной, если что, даст рассаду. Только ты огород больше сама не копай. Свистни меня или кого из парней — надорвёшься всё сама делать.

— Спасибо, Макс. Бабушка ещё там?

— Ага. Я её покараулю. И батю дождусь — помогу разгрузить. Могу пока дров нарубить и сложить.

— Буду благодарна. Спасибо.

Не успели «медведи» уйти, как прибежала одна из деревенских баб.

— Анька, у тебя для рожениц что-то есть?

— Что конкретно беспокоит? Крови много или лихорадка?

— И то, и то.

Я подхватила несколько пучков трав и сказала:

— На выход все. — И уже тётке: — Веди.

Роженица оказалась ещё не разродившейся и была в бреду. Повитуха с порога заявила:

— Не жилец она.

— Пошла вон, — бросила я коротко. — Воды нагрейте живо и тряпки чистые несите.

Быстро вымыла руки, повязала чистый фартук. Осмотрела молодую женщину и проверила ребёнка — крупный, а у неё таз узкий. Когда вода закипела, сделала отвар из трав и заставила её выпить. Посторонних выгнала, оставив только мать мужа.

— Неженки, а не мужики, — буркнула. — Так, поднимайся, милая, будем в другой позе рожать. В этой ты его не вытужишь.

Пришлось импровизировать: поставила её на колени, оперев руки и грудь на стену.

— А теперь прости за срам, представь, что ходишь в туалет по-большому — вот так же и тужься.

Свекровь смущённо покраснела, но молчала. А девка из последних сил стала снова тужиться. Пришлось вспоминать всё, что слышала о родах — в обеих жизнях — и подсказывать ей. Через час она разродилась крупным ребёнком. Пацан заголосил так, что уши заложило.

— Какой голосистый, — сказала я с улыбкой. — Ты молодец, милая, осилила такого богатыря.

Дальше пришлось инструктировать свекровь, как ухаживать за молодой матерью и какие травы пить для восстановления.

— Ты с такой грустью смотришь на ребёнка. Потеряла своего?

— Да. Родила раньше времени. Он уже толкался в животе. Мы его так ждали… А случилась подлость от его родителей — и ребёнок погиб. Я тогда тоже чудом выжила. Да, если бы не травки — стекла бы кровью. Он был размером с мою ладошку. Пойду я. Что смогла — помогла. Главное — ей себя в чистоте держать, пока кровит.

Домой шла, никого не замечая. Продукты уже разгрузили, телега уехала. Мука и соль были в доме. Троица «медведей» сидела на лавке.

— Ну как? — сразу от троих.

— Пацан у неё крупный, еле осилила. А вы, смотрю, мои покупки приняли.

— Да и рассчитались. Не вздумай нам деньги совать.

— И не собиралась. Покажите, где люк в подпол и дверь в ту комнату.

Люк смогли открыть — лестница сгнила. «Медведи» замерили размер и сходили в погреб, чтобы понять, куда ведёт ход.

— А глубоко тут прорыли, — сказал Марк, проверяя погреб. — И холод тут собачий. Тут можно молоко хранить и всё скоропортящееся.

— Смотри, тут даже полки кто-то выдолбил, — обратил моё внимание Майкл. — И основание под домом добротное.

Полки были через метр от люка, сам ход — метра четыре до земли. Всего две небольшие полки — как раз по высоте кувшина с молоком.

— А далеко сам погреб простирается? — спросила я у парня, стоявшего под открытым люком.

— Нужно фонарь нести. Не видно совершенно ничего — даже с нашим звериным зрением.

Комнату открыть не смогли. Братья распрощались, пообещав приехать завтра и привезти лестницу. Я немного посидела дома, переоделась в простое платье и пошла посмотреть, сколько мне овощей привезли. Да и покупки с рынка разобрать нужно было.

Картошки — с запасом. Помню, когда жила с приёмным отцом, столько у нас не было. Да и капусты, моркови, свёклы привезли немало. Чувствую — можно кроликов завести, буду их подкармливать. Хотя какие кролики… Тут бы самой как-то обустроиться нормально. А домашним животным нужен корм, а его нужно заготавливать.

Поиск секрета открытия новой комнаты оставила на потом — голод напомнил о себе. Вернулась в дом, разобрала покупки. Отрезала кусок свежего хлеба, намазала маслом, посолила. В кружку налила молока и добавила немного мёда. Это было настолько вкусно! За почти год жизни в замке у жениха и мужа ничего подобного не ела.

Воспоминания о Рихарде отозвались болью в груди. Я не жалею, что сбежала. Его, может, и простила за побои вскоре после приезда, но, как говорится, осадочек остался. Он потом больше таких ошибок не допускал и долго извинялся. Но вот его родным — побои и смерть сына — я не простила.

Попробовала прогнать грустные мысли и не портить себе обед. Чтобы молочка не пропала, отнесла её в погреб, в дальний тоннель. Там тоже были полки. Масло и сметану сложила в лукошко, в котором мне раньше приносили яйца, а крынку накрыла крышкой — благо, она у меня была. В погребе всё это дополнительно накрыла чистой тканью.