Чтение онлайн

Мои слова ошарашили почтенную публику почище взрыва. Артемий застыл каменным изваянием, словно уже мёртв. Собственно, так оно и было. Шадринский инстинктивно вскочил на ноги и, тут же спохватившись, опустился обратно. Фридрих всего лишь нахмурился, но в его позе появилась опасная настороженность взведённого курка.

— Немедленно прекрати балаган, Василиса! — в бешенстве зарычал князь Тобольский.

— Позвольте девушке договорить, ваше превосходительство, — вмешался Омский. — Она не врёт. По крайней мере, сама же искренне верит во всё, что говорит. Давайте её послушаем.

Я мельком глянула в сторону отца. Он подался вперёд с непонятным выражением на лице. Гнев, злость и даже какая-то растерянность человека, который только что понял, что его дочь не та глупенькая фифа, какой он её считал. Возможно, она ещё глупее. Что ж, не могу винить его за этот вывод.

— Князь Тобольский прав, — закивал Шадринский. — Такие разговоры, о чём бы они ни были, должны вестись за закрытыми дверями. Нельзя допустить утечки информации, которая может…

— За закрытыми дверями уже свершилось слишком многое, — я осмелилась перебить его.

— Тишина! — Омский попросил всех успокоиться и холодно поинтересовался: — Кого же вы обвиняете, княжна?

Его взгляд проникал под кожу не хуже рентгеновских лучей, кто угодно собьётся с мысли. К счастью, я заучила речь дословно:

— Фридриха фон Фюрстенберга — как идейного вдохновителя, координатора и спонсора ритуалов. Псионика Шоджи Икэда из клана Кога — как исполнителя технической части. И своего кузена Александра Тобольского — как непосредственного убийцу свыше десяти представителей платиновых медальонов. Его убил князь Ярослав Красноярский, защищая мою жизнь и интересы государства. В этот самый вечер он даёт следствию показания, и уже к концу заседания они будут на всех информационных табло.

В зале вновь поднялся шум.

Ждать очередного вмешательства Омского я не стала. Под крики «Кто привёл сюда сумасшедшую?!», обернулась к спикеру и попросила его подвинуться. Когда растерявшийся мужик сошёл с трибуны, проворно заняла его место и подключила планшет к кабелю, торчащему из панели управления.

Первыми на голоэкране высветились фотографии из институтского «Архива 04».

— Представленные здесь записи покажутся вам бредом, построенными на домыслах скандально известной девчонки, но уверяю вас — всё это правда. Названные мной люди — кровавые язычники! Как я связана с ними и почему говорю это? Что ж, позвольте рассказать по порядку…

Меня не прерывали. Разумеется, господа власть имущие не могли так запросто поверить в сказанное, но любопытно им было. Я на них не смотрела. Сильным и уверенным голосом перечислила всё, начиная с названия ритуала и событий того вечера, когда сама едва не стала сосудом для чужой души при молчаливом невмешательстве генерал-лейтенанта ректора Костромского. Даты, имена, места, схемы — всё, что мы с Надиром и Луговским собрали по крупицам. Если копать, а Третье отделение копнёт, подтверждение найдётся каждому факту.

Не стала раскрывать только одно — свою иномирную суть. Эта тайна умрёт со мной, как бы не повернулась жизнь в дальнейшем.

Папку с грандиозными планами Александра передала в руки Омскому через того же спикера. Пусть ознакомится с её содержимым отдельно и в другое время, а сейчас лучше не отвлекать внимание почтенной публики сепаратизмом.

На моменте, когда я взялась за имена болванок, в ложах наметилось шевеление. Представители Якутской, Владимирской, Тверской, Орловской, Воронежской и Семипалатинской губерний, а также Сырдарьинской области попытались поднять шум праведного негодования или вовсе покинуть зал, но не вышло — на них глазели все. Кроме Шадринского. Михаил Михайлович не спускал глаз с Фридриха. Не думаю, что намеренно, просто не мог иначе.

Спокойствие сохранял только Фюрстенберг. Держался так хорошо, что волей-неволей можно усомниться в его причастности к заговору. И я бы даже усомнилась, не убей он Ирэн лично.

— Обнулённые сосуды? Какой абсурд! — выкрикнул Всеволод Григорьевич, глава Владимирской губернии.

— Это клевета, подлая клевета! — подхватил Семипалатинский.

— Что ты себе позволяешь, девчонка?!

— Вопиющее неуважение! Анатолий Евгеньевич, приструните, наконец, свою дочь.

— Спокойствие! — властно приказал Князь Олег, стукнув кулаками по подлокотникам для верности. Голос звучал слабо, но его хватило, чтобы зала вновь погрузилась в относительную тишину.

— Последнее обвинение княжны Тобольской как раз легко опровергнуть, — заговорил Омский. — Господа, продемонстрируйте девушке ваши стихии, пусть она успокоится. Это простое действие.

«Спасибо, ваше превосходительство», — мысленно кивнула я.

«Ещё совершенно не за что, княжна. Если ваши слова не подтвердятся…»

«То солнца мне больше не видеть, понимаю».

— Здание Парламента не цирк, чтобы устраивать представления, — возмущённо запротестовал Всеволод Григорьевич. — Я отказываюсь прыгать мартышкой на потеху выскочке.

У него на поясе висели оба клинка согласно этикету, препятствий для «представления» никаких, но он не хотел. Остальные болванки горячо поддержали коллегу, чем вызвали новую волну перешёптываний в рядах парламентариев. Уже не таких скептических, как двумя минутами ранее. Не думаю, что моим словам поверили, однако сомнения они посеяли.

— Ритуал «Смертельный союз» не только обнуляет своих жертв, — продолжила я, пользуясь моментом. — Также он оставляет специфический шрам в области сердца. Вы видели его рисунок на слайде. Если господа губернаторы не хотят демонстрировать стихии, возможно, они согласятся показать грудь?

— Теперь она предложила нам оголиться! — фальшиво рассмеялся Семипалатинский.

— Если вы стесняетесь, могу отвернуться.

— Вопиющая невоспитанность!

— Я больше не намерен выслушивать инсинуации, — заголосил глава Воронежской губернии, точнее, исполняющий его обязанности при несовершеннолетнем наследнике семьи. — Дайте мне выйти. Немедленно!

— Все останутся на местах, пока я лично не позволю покинуть Парламент, — остановил его Омский железным голосом.

Воронежский плюхнулся обратно в кресло. Других желающих поспорить с псиоником двенадцатого ранга не нашлось.

Их паническая реакция играла мне на руку, поэтому я не давила. Невзначай вспомнилось, что церемонию открытия транслируют в прямом эфире на всё Княжество. Мило. Вряд ли кто рискнёт нападать на меня, но на всякий случай я задействовала псионический иммунитет от стихии земли. Она самая жёсткая и быстрее всех тушит свет.

«Теперь вы понимаете, почему я не могла прийти к вам раньше», — объяснила я Владимиру Юрьевичу. — « Или выбрать менее официальную обстановку».