Князья тьмы. Пенталогия
Шрифт:
«Вам тоже следовало бы есть. Мы хотим, чтобы у нас были основания придти сюда снова. Вот — попробуйте эти достопримечательные приправы!»
Рэкроуз приподнял ладонь: «Я уже напробовался, благодарю вас! Боюсь, что моего текущего оклада недостаточно, чтобы продолжать этот эксперимент».
«Как хотите! — Герсен проглотил еще несколько чатовсов, зачерпнул пурриана, отправил в рот кусок ахагара и задумчиво отложил ложку. — На сегодня мы видели достаточно». Он подозвал официантку: «Мадам, будьте добры, принесите счет».
Женщина оценила объем оставшейся на блюдах пищи: «Вы здорово проголодались, сразу заметно. С каждого из вас причитаются два — нет, лучше три СЕРСа».
Рэкроуз возмущенно воскликнул: «Три СЕРСа за несколько ложек? Столько не берут даже в Соборе!»
«В Соборе подают безвкусную блевотину. Плати — или я сяду тебе на голову».
«Не волнуйтесь! — посоветовал Герсен. — Таким образом вы не заслужите привязанность клиентуры. Хотел бы заметить, кстати, что мы ожидаем прибытия одного из представителей клана Бугольдов».
«Вот еще! — оскалила зубы официантка. — А мне-то что? Изгой-Бугольд ограбил склад «Котцаша», и теперь мне приходится жить в этом городе мокрых сквозняков и сгущенных соплей».
«Насколько мне известно, у Котцаша тоже рыльце в пушку», — со знанием дела заметил Герсен.
«Чепуха! Что б ты понимал! Выродок Бугольдов сговорился со своим приятелем, скорпионом-отморозком из клана Паншо. Это они должны были разориться, а не бедняга Тинтль! А теперь платите и убирайтесь! Все эти разговоры про «Котцаш» — одно огорчение».
Герсен обреченно выложил на стол шесть СЕРСов. Торжествующе ухмыльнувшись в сторону Макселя Рэкроуза, женщина сгребла монеты: «Двух СЕРСов чаевых будет достаточно».
Герсен добавил две монеты, и мадам Тинтль, наконец, оставила их в покое.
Рэкроуз негодующе фыркнул: «Вы слишком уступчивы. Жадность этой стервы уступает только мерзости ее стряпни».
Оглянувшись, мадам Тинтль сказала через плечо: «Я тебя слышала! В следующий раз сварю тебе чатовсы с менструальными тампонами!» Она раздраженно поспешила в кухню. Герсен и Рэкроуз тоже поспешили покинуть ресторан.
Выйдя на улицу, они задержались у входа. Над озером висел туман; уличные фонари вдоль дороги на Пилькамп удалялись на юг и на север вереницами бледно-голубых светящихся ореолов.
«Что теперь? — спросил Рэкроуз. — Навестим Тинтля?»
«Да, — кивнул Герсен. — Раз уж он оказался под рукой».
«Эта отвратительная самка упомянула о заднем дворе, — проворчал Рэкроуз. — Туда можно зайти кружным путем, с переулка Нунана».
Они обогнули угол «Шатра» и поднялись по переулку вдоль каменной ограды, в которой темнел проем закрытых чугунных решетчатых ворот, ведущих на задний двор Тинтля. В глубине двора виднелись несколько ветхих сараев; в одном брезжил огонь.
Под окном верхнего этажа послышался звон — кто-то ударил пустой сковородой по стене, после чего по веревке, висящей под окном, стал спускаться подвешенный горшок.
«Возникает впечатление, — заметил Герсен, — что Тинтль собирается ужинать».
Дверь сарая отворилась; на дворе появился силуэт приземистого широкоплечего человека. Прихрамывая, он пересек задний двор, снял горшок с веревки и понес его назад к сараю.
Приложив лицо к решетке ворот, Рэкроуз позвал: «Тинтль! Эй, Тинтль! Мы здесь, у ворот!»
Тинтль удивленно оглянулся и замер, после чего повернулся и побежал к сараю, широко расставляя ноги и переваливаясь с боку на бок. За ним захлопнулась дверь — свет в сарае тут же погас.
«Тинтль сегодня не принимает», — сделал вывод Герсен.
Герсен и Рэкроуз вернулись к дороге на Пилькамп, забрались в подкативший омнибус и поехали на юг, в Старый город Рат-Эйлеанна.
Глава 4
Выдержка из раздела «Ленс Ларк» монографии «Князья тьмы» Кароля Карфена:
«Размышляя о князьях тьмы и их невероятных свершениях, автор этой монографии нередко испытывает замешательство перед лицом многообразия и многочисленности событий. Для того, чтобы преодолеть это затруднение, приходится прибегать к обобщениям — но каждое обобщенное логическое построение обрушивается под весом неизбежных оговорок.
Неоспоримо только то, что всем пятерым гениям преступного мира свойственна только одна общая особенность — полное пренебрежение к человеческим страданиям.
Таким образом, рассматривая Ленса Ларка в сравнении с его коллегами-соперниками, невозможно обнаружить в нем какие-либо характеристики, напоминающие других князей тьмы, за исключением единственной вышеупомянутой особенности. Даже стремление к анонимности и скрытность, которые, как можно было бы предположить, являются неотъемлемыми аспектами профессии преступника, в случае Ленса Ларка искажаются, превращаясь в нечто грубое и вызывающее — возникает впечатление, что Ларк, даже сохраняя инкогнито, желает привлекать к себе всеобщее внимание. Можно привести несколько примеров ситуаций, в которых Ленс Ларк практически выставлял себя напоказ.
Тем не менее, когда мы сводим воедино все, что известно о Ленсе Ларке, нас разочаровывает недостаток достоверных фактов. Очевидцы отзываются о нем, как о высоком и грузном человеке, горящий взгляд и резкие жесты которого свидетельствуют о страстном и капризном характере. Нет каких-либо подробных описаний его лица. По слухам, он умеет мастерски управляться с кнутом, и ему доставляет удовольствие наказывать своих врагов».
Заключительная сводка раздела:
«В очередной раз поддавшись искушению обобщения, позволю себе сделать следующий вывод.
В том, что касается грандиозных масштабов причиняемого ими зла, князья тьмы не поддаются количественному определению, но их качественные характеристики можно сравнить — по меньшей мере интуитивно.
1) Виоль Фалюш болезнетворен и мстителен, как ядовитое насекомое.
2) Палач Малагейт бесчеловечно, бесчувственно жесток.