Князья тьмы. Пенталогия
Шрифт:
Герсен рассмотрел бумаги: «Это сертификаты на предъявителя. Я их куплю». Он положил на стол еще десять СЕРСов.
«Как это так? — возмутился Тинтль. — Десятку — почти что за сотню первоклассных акций «Котцаша»? Вы меня за последнего болвана принимаете? Каждую акцию можно обменять не только на десять унций дуодециматного песка, но и на другие ценности — права, опционы, арендные договоры...» Старый дарш удивленно поднял брови, как только Герсен приготовился забрать деньги со стола: «Не спешите! Я принимаю ваше предложение».
Герсен снова подвинул к нему банкноту: «Подозреваю, что вы заключили выгодную сделку — не суть важно. Если вы заметите человека, о котором мы говорили, немедленно дайте нам знать, и ваши услуги будут вознаграждены. Вы можете мне сообщить что-нибудь еще?»
«Нет».
«Я хорошо заплачу за дополнительные сведения».
Тинтль только угрюмо хмыкнул. Залпом отправив в глотку остаток пива, он удалился из таверны, тем самым заставив и Герсена, и Макселя Рэкроуза отшатнуться, чтобы не вдыхать неотступно следовавшее за даршем дуновение гнилостных газов.
Глава 6
Из тома I энциклопедического труда «Жизнь» барона Бодиссея Невыразимого:
«Злодей привлекает пристальный интерес — обычные люди хотят понять: чт'o заставляет его идти на такие крайности? Страсть к обогащению? Несомненно, во многих случаях так оно и есть. Жажда власти? Желание отомстить обществу? Вполне допустимые побуждения. Но когда злодей уже богат, когда власть у него в руках и общество доведено до состояния подобострастного повиновения, что тогда? Почему он продолжает творить зло?
Приходится сделать вывод, что он любит зло как таковое.
Это побуждение непостижимо для обычного человека — тем не менее, оно вполне реально и настойчиво. Злодей становится исчадием сотворенного им зла. После того, как он переходит границу внутренне дозволенного, вступает в силу новая система ценностей. Проницательный злодей сознает свое нравственное уродство, хорошо понимает смысл своих поступков. Нуждаясь в защите от самого себя, в подавлении угрызений совести, он впадает в состояние солипсизма, своего рода умственного короткого замыкания, и совершает внушающие ужас злодеяния только потому, что он в истерике — тогда как его жертвам кажется, что весь мир сошел с ума».
В день св. Дульвера, ровно в полдень, Максель Рэкроуз явился в апартаменты Герсена в Соборе. Репортер был явно не в духе и говорил сжато, рублеными фразами: «Последние две недели я проверял списки приезжих. В космопортах Рубленой Сечи, Нового Вексфорда и Понтефракта. С планет системы К'oры прибыли двадцать человек. Только трое назвались даршами. Остальные — метлены. Никто из даршей не соответствует описанию. Но три метлена ему соответствуют. Кто-то из них, может быть — тот, кого мы ищем. Вот их фотографии».
Герсен взглянул на лица — ни одно из них ничего ему не говорило. С видом фокусника, демонстрирующего ловкий трюк, Максель Рэкроуз выложил на стол еще одну фотографию: «А это Оттиль Паншо, забывший застраховать фонд «Котцаш». Он прибыл вчера и остановился в Соборе».
Герсен изучил фотографию, сделанную в космопорте. Она изображала человека средних лет, сухопарого, даже хрупкого, хотя его округлое брюшко свидетельствовало о привычке хорошо поесть и не слишком много двигаться; у него была большая голова с прозрачно-светлыми недоверчивыми глазами, длинным, тонким и, судя по всему, подвижным носом и деликатным ртом со скептически опущенными уголками. По обеим сторонам лысеющего лба висели редкие рыжеватые кудри; кожу он красил в горчично-желтый цвет. Оттиль Паншо одевался модно и замысловато: на нем были квадратный берет из черного бархата, отделанный алым и серебристым кантом, лиловато-серые брюки, бледно-розовая рубашка с выпукло закругленным воротником и бежевый замшевый пиджак.
«Любопытно! — заметил Герсен. — Я надеюсь задать господину Паншо пару вопросов».
«Это должно быть нетрудно — он поблизости. Судя по физиономии, однако, получить от него достоверную информацию будет гораздо труднее».
Герсен задумчиво кивнул: «Выражение его лица никак нельзя назвать откровенным. Тем не менее, он не похож на человека, способного забыть об уплате страховых взносов».
«Действительно: загадочное обстоятельство. Возможно, страховщики запросили слишком много. Это нередко случается на пограничных планетах, где до Запределья рукой подать».
«Не говоря уже о близком знакомстве господина Паншо с Ленсом Ларком. Если бы я был страховым агентом, меня, конечно же, насторожили бы такие опасные связи».
«Или — что еще вероятнее — Паншо просто-напросто притворился, что заплатил за страховку, и положил деньги себе в карман».
Герсен снова изучил коварное лицо на фотографии: «Не хотел бы, чтобы моими деньгами распоряжался Оттиль Паншо... Скорее всего, он по какой-то причине стремился к тому, чтобы акции фонда «Котцаш» обесценились».
Рэкроуз нахмурился: «Что могло бы послужить такой причиной?»
«Мне приходят в голову несколько возможностей. В частности, он мог планировать скупку контрольного пакета акций».
«Обанкротившейся корпорации?»
«Тинтль упомянул о других активах — арендных договорах, опционах и тому подобном».
«Что ж, все может быть».
Герсен задумался еще на несколько секунд, после чего повернулся к видеофону и вызвал Джехана Аддельса. На экране появилось проницательное бледное лицо финансиста и юрисконсульта.
«Нас может заинтересовать новое коммерческое предприятие, — сообщил Герсен. — А именно инвестиционный фонд «Котцаш», базирующийся в Сержозе на планете Дар-Сай, в системе К'oры. Нельзя ли добыть какие-нибудь сведения об этой корпорации в Новом Вексфорде?»
Аддельс ухмыльнулся — само по себе редкостное событие: «Вы не поверите, какую массу информации можно раскопать. Если фонд «Котцаш» перевел хотя бы один СЕРС на счет какого-нибудь банка Ойкумены, мы об этом узн'aем».
«Меня интересуют активы этого фонда, его должностные лица, уставные правила контроля акций — все, что может показаться достойным внимания».
«Разузнаю все, что можно узнать».
Экран погас. Повернувшись к Рэкроузу, Герсен заметил на лице журналиста необычно задумчивое выражение.
«У вас на удивление обширные полномочия», — заметил Рэкроуз.
Позвонив Аддельсу, Герсен забыл о своей роли Генри Лукаса, специального корреспондента журнала «Космополис»: «Ничего особенного. Аддельс — мой старый приятель».
«Разумеется... Так что же мы будем делать с Оттилем Паншо?»
«Внимательно следите за ним. Если потребуется, наймите профессиональных детективов» [30] .
30
Законы планет системы Веги запрещали использование робохвостов и прочих мобильных устройств слежения. Предусматривались суровые наказания за применение такого оборудования, в связи с чем детективам приходилось полагаться на традиционные методы слежки и наблюдения.