Князья тьмы. Пенталогия
Шрифт:
«Ээ... он себя не назвал».
«Паншо? Нет? Рук? Понятно. Что ж, неважно. Я уже возвращаюсь к себе в номер, так что вы ошиблись всего на несколько минут. Вполне простительная ошибка, не правда ли?»
«Полностью с вами согласен!»
«Где находится Нихель Кахус?»
«Под шатром Инкина. Он из клана Фоглей. Многие Фогли живут под шатром Инкина».
«Что, если его там нет?»
Типпин развел руками: «Тогда он может быть где угодно».
«Никому не говорите, что я интересовался Кахусом».
«Мне уже известно, что вы интересуетесь акциями Кахуса, — проворчал Типпин. — Ничего нового вы мне не сказали».
«Тем не менее — держите язык за зубами».
«Разумеется, конечно, само собой! Мой рот на замке, я нем, как рыба!»
Герсен поднялся в свои комнаты и тщательно их осмотрел. Затем, установив свои собственные сигнализационные датчики на дверях и окнах, он прилег на диван и заснул.
Глава 9
Из монографии «Народы Коранны» Ричарда Пельто:
«Дарши вступают в брак только из расчета. Женщина оценивает мужчину в зависимости от веса принадлежащих ему дуодециматов. Мужчина принимает во внимание умение женщины готовить и комфортабельность ее гразди. Так образуются даршские супружеские пары. Соитие между супругами-даршами — скорее исключение, нежели правило; и муж, и жена, когда на них находит соответствующее настроение, отправляются искать любовных приключений в озаренную луной пустыню.
Супружеские взаимоотношения носят формальный и неприветливый характер. Каждая из сторон знает, что от него или от нее ожидается, и еще лучше понимает, чего он или она ожидает от другой стороны. Если муж не оправдывает ожидания жены, та не остается в долгу и подает ему прогорклый ахагар или подгоревший пурриан. В свою очередь, недовольный муж выкладывает на стол меньше дуодециматов и проводит больше времени в пивных.
Утром, примерно за час до восхода К'oры, женщина будит мужчину — тот неохотно накидывает дневной халат и выходит посмотреть на небо. Проворчав что-нибудь не слишком обнадеживающее, типа «Ладно, авось все обойдется!», он отправляется к своей россыпи, просеивать и сортировать песок. Женщина провожает его не менее пессимистическим замечанием — например, «Давай, валяй — смотри, шею не сломай!»
Во второй половине дня мужчина возвращается. Заходя под шатер, он в последний раз обозревает небо, вздыхает и мрачновато произносит: «Асы ачих!», что примерно означает «Вот таким образом!» Женщина, наблюдающая за ним из окна тенистой гразди, только молчаливо усмехается в усы».
Герсен проснулся на рассвете. Лучи К'oры, вспыхнувшие почти параллельно поверхности пустыни, отбрасывали на площади длинные черные тени. Глядя из окна, Герсен вспомнил лучи Ригеля, тоже слепяще-белые. Но с орбиты Альфанора свет Ригеля казался прохладным, зыбким, словно потрескивающим намеками на фиолетовые разряды. К'oра была гораздо ближе к Дар-Саю — ее свет ошпаривал и жалил.
Герсен надел свободные серые брюки, легкую сорочку в голубую и белую полоску и сандалии на пневматических подошвах — одежду, которую практически любой человек мог носить в жаркую погоду на любой населенной планете Ойкумены. Позвонив в редакцию «Журнала старателя», Герсен узнал, что она откроется только через час.
Спустившись в пустой вестибюль, Герсен вышел в сад, где собрались лишь несколько самых добросовестных туристов. Позавтракав чаем, фруктами, печеньем и сыром, импортированным из какого-то невообразимо далекого мира, Герсен заметил, выходя из сада-ресторана, что вода уже начинала капать, а затем и струиться завесами по краям шатров. День начинался всерьез, и Сержоз уже отражал очередное нападение К'oры.
Герсен направился прямо к гразди Диндара. Не обращая внимания на затхлые коридоры первого этажа, он поднялся в редакцию «Журнала старателя»: обширное, занимавшее значительную часть этажа помещение, в котором прежде всего бросалась в глаза огромная, тянувшаяся вдоль одной из стен рельефная карта Рубца. Конторка у входа была выложена в шахматном порядке полированными квадратами яшмы и нефрита; основанием конторки служила балюстрада из узких стеклянных цилиндров, заполненных различными фракциями черного песка с небольшими дисками соответствующих металлов в основаниях цилиндров; слева красовался идеальный кубический кристалл пирита полуметровой высоты.
Человек средних лет, с мрачноватым решительным лицом и аккуратно подстриженной седеющей бородой, подошел к конторке: «Что вам угодно, сударь?»
«Я работаю на «Космополис», — представился Герсен. — Меня сюда прислали, чтобы я подготовил несколько коротких статей, посвященных Дар-Саю и даршам. Мне выделили достаточно средств, чтобы я мог нанять местного ассистента — думаю, лучше всего было бы выбрать кого-нибудь из вашего персонала».
«Мой персонал — это, по существу, я сам. Но я буду рад оказать вам помощь, за деньги или бесплатно».
«Превосходно! Кстати, меня зовут Кёрт Герсен».
«Эвельден Хоу, к вашим услугам. Какого рода статьи вы намерены опубликовать?»
«От меня ожидается нечто вроде серии характерных биографических очерков. Например, мне рекомендовали отыскать некоего Нихеля Кахуса, проживающего, насколько мне известно, под шатром Инкина».
Хоу погладил бороду: «Я о нем слышал. Хмм... Не помню, однако, в связи с чем упоминалось его имя. Нужно проверить в справочном указателе. Пойдемте, посмотрим — будьте добры, следуйте за мной».
Редактор провел Герсена в боковое помещение: «Это наша библиотека, если ее можно так назвать. Мы стараемся аккуратно обновлять справочный указатель — если чье-то имя упоминалось в «Журнале старателя», мы выясним, что послужило этому причиной». Хоу усадил Герсена перед экраном с клавиатурой: «Нихель Кахус. Вот он! Теперь я припоминаю эту историю. Могу вкратце изложить ее сам. Или вы предпочитаете прочесть выпуск новостей?»
«Расскажите — что вы помните?»
«Кахус — из клана Фоглей, обосновавшихся под шатром Инкина. Он — старатель или, как здесь выражаются, «пескоед». В месте, которое называется Прорехой Джамиля, Кахус открыл богатую залежь черного песка и добыл там больше тысячи унций дуодециматов. Он вернулся под шатер Инкина, где к тому времени как раз устроили большой хадол — или, скорее всего, Кахус нарочно туда вернулся именно потому, что там готовился хадол. Так или иначе, он делал ставки, как одержимый любимец Фортуны, и к вечеру выиграл больше пяти тысяч унций — целое сокровище. В те дни среди даршей был популярен инвестиционный фонд «Котцаш». Финансовый директор этого фонда, некий Оттиль Паншо, оказался под рукой. Нихель Кахус получил в обмен на свою «черную массу» шестьсот акций «Котцаша».
Через два дня склад «Котцаша» ограбили. Нихель Кахус в одночасье потерял все свое сказочное состояние — и посему удостоился упоминания в новостях».
«Где же он теперь? Все еще под шатром Инкина?»
Хоу пробежался пальцами по клавишам: «Вот последние сведения».
На экране появилась краткая запись:
«Нихель Кахус, бывший миллионер, вернулся в пустыню. Он надеется найти еще одну залежь черного песка в Прорехе Джамиля».
«Это сообщение поступило сравнительно недавно, — заметил Хоу. — Примерно три месяца тому назад».