Князья тьмы. Пенталогия
Шрифт:
«Как добраться до Прорехи Джамиля?»
«Она к западу отсюда — и чуть южнее. Я покажу вам на карте».
«Хорошо, но сначала обсудим еще одно имя. Человека, укравшего черный песок Кахуса, звали Ленс Ларк».
Лицо редактора «Журнала старателя» стало неподвижным и непроницаемым: «В Сержозе это имя предпочитают не произносить — или произносить так, чтобы никто не слышал».
«Тем не менее, он — самый знаменитый уроженец Дар-Сая и, несомненно, должен стать персонажем одного из моих очерков».
Хоу позволил себе слегка улыбнуться: «Хорошо вас понимаю. Он — человек, удивительный во многих отношениях. Между прочим, ему не нравятся неблагожелательные отзывы в прессе. При этом у него есть влиятельные, далеко идущие связи. Короче говоря, с ним шутки плохи».
«Меня об этом предупреждали. Вы когда-нибудь с ним встречались?»
«Насколько мне известно, нет. Надеюсь также, что такая встреча никогда не состоится».
«Как насчет фотографий? У вас в архиве есть какие-нибудь его изображения?»
Хоу явно колебался. «Скорее всего, нет — ничего, что могло бы вам пригодиться», — пробормотал он.
«Наш разговор носит строго конфиденциальный характер, — поспешил заметить Герсен. — Я не стану цитировать «Журнал старателя» или упоминать его в качестве источника. Тем не менее, «Космополис» нуждается в иллюстрации. По сути дела, такая иллюстрация обойдется моей редакции в пятьдесят или даже в сто СЕРСов». Герсен выложил на стол банкноту.
Хоу осторожно прикоснулся к ней кончиками пальцев, но с сожалением отказался от намерения взять деньги: «У меня нет фотографий, сделанных в последнее время. Тем не менее, всего лишь несколько дней тому назад я заметил нечто в старом альбоме... Не знаю, насколько это может быть полезно в ваших целях».
«Покажите».
Тревожно оглянувшись, Хоу нажал несколько клавиш. При этом он отчетливо произнес неожиданно звонким голосом: «То, что я собираюсь вам показать — коллекция любопытных исторических фотографий кланов, сделанных на протяжении многих лет. С чего вы хотели бы начать?»
«С клана Бугольдов».
«Разумеется. Вот самая старая фотография в архиве — она была сделана больше двухсот лет тому назад. Только посмотрите на этих людей! Колоритная банда, не правда ли? В те времена Бугольдов считали почти что дикарями-разбойниками — хотя, скорее всего, они нарочно придавали физиономиям зверское выражение, когда их снимали... Вот фотография их клана, сделанная гораздо позже, примерно тридцать лет тому назад. Как вы можете видеть, по сравнению с предками они выглядят почти присмиревшими. С этой стороны стоят мальчишки-недотепы, а здесь — китчеты, как здесь принято выражаться. Взгляните на эту стройную девушку с горящими глазами! Она в самом деле хороша. А здесь парни постарше — они уже вышли из возраста «недотеп», но от них еще не воняет, как полагается вонять настоящему мужчине-даршу. Особенно вызывающая физиономия у этого. Не помню, как его зовут, но, как мне сказали, впоследствии он что-то украл и стал, по выражению даршей, «отморозком». Кто знает, где он теперь и чем занимается? Желаете просмотреть весь альбом?»
«Как-нибудь пот'oм обязательно этим займусь. Не могли бы вы скопировать для меня эти две фотографии? Они очень пригодятся при подготовке репортажей».
Хоу нажал на кнопку, и в лоток упали факсимильные копии: «Они в вашем распоряжении».
«Благодарю вас!» — Герсен засунул фотографии в карман; Эвельден Хоу сделал то же самое с лежавшей на столе купюрой.
«Сегодня у меня много дел, придется поторопиться, — сказал Герсен. — Покажите мне, где находится Прореха Джамиля — или, что еще лучше, просто дайте мне координаты — и я больше не буду отнимать у вас время».
Хоу снова прикоснулся к нескольким клавишам и протянул Герсену распечатку: «Вы скоро вернетесь?»
«Завтра или послезавтра».
«Наш сегодняшний разговор останется между нами».
«Само собой. Я ожидаю, что вы тоже не будете о нем распространяться».
«Разумеется». Редактор проводил Герсена к выходной двери: «Желаю вам удачи — и до встречи!»
В туристической лавке Герсен арендовал глиссер последней модели, а также одежду и оборудование, необходимые для передвижения по пустыне — в связи с необходимостью посредничества со стороны апатичного продавца, этот процесс занял много времени. Герсен представлял себе, что Бель-Рук уже вихрем несется к Прорехе Джамиля, и ему стоило большого труда скрывать нетерпение. Наконец машину предоставили в его распоряжение. Герсен вскочил в кабину, надел на голову капюшон и, поверх капюшона, солнцезащитный шлем, после чего поднял глиссер в воздух. Пролетев сквозь водяную завесу, он стал постепенно набирать высоту и скорость, удаляясь на запад от скопления зонтичных шатров Сержоза.
Герсен ввел в автопилот координаты Прорехи Джамиля, передвинул до упора рычаг регулировки скорости и откинулся на спинку сиденья. Под ним проплывали тысячи слегка отличающихся один от другого участков пустыни: усыпанная щебнем равнина, волны песчаных дюн, разбитые обнажениями черного туфа, район изрезанных ветром каньонов, широкая долина, засыпанная бледным песком, бугры и ложбины которого окружали селение с тремя зонтичными крышами — согласно указаниям на карте, это был шатер Фозерингея. На северном горизонте виднелся одинокий гигантский зонт — шатер Дагга.
Прошел час, второй. К'oра не отставала от глиссера, хотя звезда постепенно смещалась к северу, а машина Герсена — на юг.
Внизу показался еще один одинокий шатер, опустевший и заброшенный: судя по карте, он назывался «шатром Ганнета». С его зонтичной крыши не текла вода; опустевшие гразди горбились под переплетениями выжженных солнцем лоз между скелетами погибших деревьев. Красный кружок на карте означал, что здесь уже никто не жил. До Прорехи Джамиля, обозначенной маленькой красной звездочкой, оставался еще час полета.
Напряжение Герсена возрастало с каждой минутой. По его расчетам, в зависимости от местонахождения Кахуса, он мог опережать Бель-Рука на час или отставать от него на два или три часа. Если Бель-Рук уже долетел до Прорехи Джамиля, предстоящая задача становилась опасной.
На горизонте появилось низкое плоскогорье; глубокая ложбина, расщеплявшая пустынное плато, называлась Прорехой Джамиля. Герсен заметил небольшой импровизированный шатер, сооруженный из трубчатого арафинового каркаса с натянутой на нем металлизированной пленкой. Сооружение было повреждено: зонт накренился, как пьяный, припадочно разбрасывая во все стороны брызжущие струи воды. В тени зонта приютились три сарая. Один уже частично обвалился; два других тоже едва держались. Метрах в пятидесяти к югу, ничем не защищенный от палящих лучей К'oры, рядом со ржавеющей грудой горняцкого оборудования был устроен навес для инструментов из водорослевых планок [39] .
39
Некоторые разновидности трясинных водорослей, нагретые и спрессованные, выделяют клейкую субстанцию, которая после охлаждения на сетчатой матрице превращается в жесткое водонепроницаемое покрытие.
Герсен опустил машину почти к самой поверхности и медленно обогнул навес по кругу, не замечая никаких признаков жизни. Еще раз облетев сооружения по более широкой окружности, он приземлился в тени за тремя сараями. Как только он открыл колпак глиссера, в лицо ему дохнул горячий воздух пустыни. Герсен прислушался. Тишину нарушали только прерывистый плеск воды, распыляемой покосившимся зонтом, и свист ветра в каркасе того же зонта.
Жар начинал неприятно пощипывать кожу. Герсен натянул капюшон на голову и включил кондиционер воздуха. Защитив глаза полусферическими очками из прозрачного металла, он надел на ботинки теплоизолирующие галоши. Выбравшись из машины, он внимательно осмотрел окрестности. С одной стороны простиралась вдаль безжизненная пустыня; с другой бункер, шаткий конвейер и груда рыжеватого песка свидетельствовали о том, что здесь работал Кахус. Над головой по мембране осевшего зонта неравномерно расползались струйки воды. Нихеля Кахуса нигде не было, и у Герсена возникло неприятное ощущение провала.
Заглядывая в сараи, сложенные всухую из камня, он нашел только мусор и несколько опрокинутых, сломанных скамей и верстаков. Под навесом, в полусотне метров южнее, явно должны были находиться силовой блок, устье скважины и насос, качавший воду. Герсен вышел из-под тени зонта, чтобы взглянуть под навес. Его внимание сразу привлекла плывущая в небе блестящая точка. Герсен замер: судя по всему, приближался глиссер, похожий на тот, в котором прилетел он сам.
Возбужденный и обрадованный, Герсен забежал обратно под тень зонта: если в глиссере летел Бель-Рук, значит, он еще не нашел Кахуса! Герсен вскочил в свою машину и поспешно схватился за рычаги управления — глиссер потихоньку переместился за высокий отвал просеянного песка. Герсен собрал несколько валявшихся вокруг кусков сломанного арафинового покрытия крыши сарая и закрыл ими глиссер — теперь с воздуха его можно было принять за еще одну кучу строительного хлама. Вооружившись дальнобойным и карманным лучеметами, Герсен спрятался за отвалом. Здесь он спугнул трех тварей, похожих на скорпионов не меньше локтя в длину, белых в рыжеватую крапинку, с оранжевыми брюшками. Членистоногие ощетинились цепочками блестящей чешуи и уставились на нарушителя спокойствия изумрудными глазами, защищенными хитиновыми козырьками, после чего, покачивая хвостами с острыми жалами на концах, стали осторожно перемещаться бочком, целенаправленно окружая Герсена. Герсен уничтожил их тремя короткими разрядами карманного лучемета: скорпионы взрывались с тихими хлопками, тут же оседая облачками пепла.