Князья тьмы. Пенталогия
Шрифт:
Отваль был удивлен тем, что техники и механики уже работали вовсю. Повернувшись к Герсену с мрачной усмешкой, он спросил: «Вы ожидали, что я уступлю?»
«Несомненно — после того, как попытаетесь выжать из нас все, что можно».
Отваль рассмеялся: «Вы правильно оценили ситуацию. У вас недюжинные умственные способности, господин Уолл. Вы бывали в Запределье?»
«Никогда. Я придерживаюсь строгих правил и не люблю приключений».
«Странно! — сказал Зейман Отваль. — В тех, кто работал в Запределье, всегда чувствуется что-то особенное, вроде излучения. Мне показалось, что я заметил в вас эту эманацию. Разумеется, мои предположения не всегда оправдываются». Он снова повернулся лицом к шагающему форту: «Что ж, на мой взгляд все правильно, если не считать, конечно, отделки поверхностей».
«Не могли бы вы удовлетворить мое любопытство? — спросил Герсен. — В чем заключается конечное предназначение этой машины?»
«Могу. Патрон проводит много времени на далекой планете, где ему постоянно досаждают варвары. Каждый раз, когда ему нужно куда-нибудь поехать, на него нападают. Шагающий форт обеспечит ему необходимую безопасность».
«Значит, форт будет использоваться чисто в оборонительных целях?»
«Конечно. Моему работодателю приписывают всевозможные пороки, его проклинают и поносят. На мой взгляд, однако, он вполне разумный человек. Да, он дерзок, предприимчив, временами даже опрометчив; вне всякого сомнения, он — самый изобретательный из всех ныне живущих людей — но при этом остается разумным человеком, во всех отношениях».
Герсен задумчиво кивнул: «Насколько мне известно, он особенно изобретателен в том, что касается запугивания, то есть эксплуатации страха и ужаса».
«Гораздо лучше угрожать действием, чем прибегать к жестокостям как таковым, — заметил Зейман Отваль. — Вы не согласны?»
«Возможно, вы правы. Но мне приходит в голову, что человек, одержимый абстрактными аспектами ужаса, скорее всего, сам страдает от приступов мучительного страха».
Судя по всему, Отвалю это наблюдение показалось неожиданным. «Об этом я не думал, — признался он. — Возможно, что так оно и есть. Настойчиво стремящийся к самовыражению человек живет стократно: он испытывает во всевозможных ипостасях радость, печаль, торжество, отчаяние и, конечно же, страх, причем все его ощущения выходят за границы эмоционального диапазона обычных людей. Он ликует, как никто, он страдает, как никто — он боится, как никто! — но никогда не согласился бы жить по-другому».
«Чего, по-вашему, он боится больше всего?»
«Это не секрет: больше всего он боится смерти. Ничего другого он не боится, но для того, чтобы избежать смерти, принимает самые экстравагантные и далеко идущие меры».
«Вы говорите со знанием дела, — заметил Герсен. — Вы хорошо знакомы с Кокором Хеккусом?»
«Не хуже любого другого. И, само собой, я тоже изобретателен, у меня тоже яркое воображение».
«Мне тоже хватает изобретательности и воображения, — вмешался Мирон Пач, — но я не решаю свои финансовые проблемы с помощью Менял».
Зейман Отваль тихо рассмеялся: «Достойный сожаления эпизод. Предлагаю оставить его в прошлом и больше никогда о нем не вспоминать».
«Вам легко говорить! — пожаловался Пач. — Вас не отлучали от дел и не держали взаперти два месяца».
Они вернулись в управление конструкторского бюро, где у Зеймана Отваля, по-видимому, испортилось настроение; он угрюмо и раздраженно подписал поручительство о переводе полумиллиона СЕРСов с номерного счета, после чего к нему вернулась прежняя любезность, и он откланялся. Герсен немедленно отнес поручительство Отваля в местное отделение «Банка Ригеля», где подлинность расписки была подтверждена и деньги были перечислены на счет «Конструкторского бюро Пача».
Вернувшись в ангар, Герсен нашел Мирона Пача в состоянии агрессивного возбуждения. Пач хотел, чтобы Герсен взял аванс, выплаченный Отвалем, и отказался от своей доли акционерного капитала. Герсен отказался это сделать. Пач угрожающе проворчал что-то о соглашениях, заключенных под принуждением, и принялся рассуждать о том, что он закроет предприятие до тех пор, пока не добьется удовлетворения своих претензий по суду. Герсен рассмеялся ему в лицо: «Вы не можете закрыть предприятие. Я — владелец контрольного пакета акций».
«Я не понимал, что имею дело с гангстерами и бандитами! — выпалил инженер. — Не понимал, что доброе имя «Конструкторского бюро Пача» будет запятнано. Монстры! Убийцы! Террористы! Воры! Грабители! Во что я вляпался?»
«В конечном счете вы станете полноправным владельцем своей фирмы, — утешил его Герсен. — И не забывайте, что ваша корпорация извлечет большую прибыль».
«Если меня снова не изобьют на улице и не отвезут на станцию Менял, — горько вздохнул Пач. — Это произойдет с минуты на минуту, помяните мое слово!»
Герсен тихо выругался — Пач с удивлением взглянул на него; он не привык к подобным проявлениям эмоций со стороны своего партнера: «Что случилось?»
«Я забыл об одной вещи — точнее, даже не подумал об этом заранее».
«О чем именно?»
«Я мог бы следить за Отвалем с помощью робохвоста — или даже самостоятельно».
«Зачем? Он остановился в гостинице «Халкшир». Вы его там найдете».
«Да, разумеется», — Герсен подошел к видеофону и соединился с регистратурой отеля «Халкшир». Ему сообщили, что в данный момент господин Отваль не проживает в гостинице, но может получить оставленное для него сообщение. Герсен повернулся к Пачу: «Осторожная сволочь! Полагаю, что он сумел бы ускользнуть и от моего робохвоста».
Пач смотрел на Герсена с выражением настороженного внимания, никогда раньше не появлявшимся на его лице: «Я так и знал!»
«О чем вы?»
«Вы — ищейка из МСБР».
Герсен рассмеялся и покачал головой: «Должен вас разочаровать. Я — Кёрт Герсен, и больше никто».
«А каким образом, если вы не из полиции и не из МСБР, вы могли бы воспользоваться робохвостом?» — с проницательной усмешкой поинтересовался Пач.
«Это нетрудно, если знать подходящих людей. Давайте лучше займемся нашим чудищем».
На следующий день Зейман Отваль позвонил по видеофону, чтобы сообщить, что он покидает планету. Он намеревался вернуться примерно через два месяца и надеялся, что к тому времени работы существенно продвинутся.
Еще через день по телевидению передали сенсационные новости. Предыдущей ночью неизвестные вымогатели похитили одного или нескольких представителей каждой из пяти богатейших семей Камберленда.
«Вот зачем Зейман Отваль прилетел на Крокиноль», — сказал Герсен Пачу.
Сооружение шагающего форта продвигалось достаточно быстро — факт, вызывавший удовлетворение у Мирона Пача и беспокойство у Герсена. Следовало ли считать Зеймана Отваля и Кокора Хеккуса одним и тем же лицом? Если нет, каким образом можно было заставить Отваля выдать местонахождение Хеккуса? Герсен надеялся, что Хеккус снова решит самолично явиться в ангар и произвести инспекцию. Но это могло и не случиться... Герсен подумывал о возможности устройства в шагающем форте потайного отделения, где он мог бы спрятаться, но отказался от этой идеи — несмотря на размеры чудища, в его утробе было недостаточно свободного места. Может быть, ему удалось бы сопровождать шагающий форт в качестве инструктора или эксперта? Но если механизм действительно подлежал доставке на Тамбер, Герсен мог тем самым обречь себя на пожизненное изгнание или рабство.
Ему в пришла в голову мысль о возможности совсем другого рода, и на протяжении нескольких следующих дней Герсен воспользовался этой возможностью. Сигналы управления циклическим процессом перемещения шагающего форта поступали по продольному гибкому кабелю, закрепленному на нижней внутренней поверхности сегментов; ответвления кабеля соединялись слева и справа с реле, установленными в каждом сегменте. Кабелепровод начинался в голове чудища, и здесь Герсен спрятал выключатель, срабатывавший при возбуждении миниатюрных газовых датчиков, установленных снаружи по бокам головы монстра. Ионизация газа в любом из этих датчиков — вызванная, например, воздействием слабого парализующего разряда лучемета — приводила к возникновению электрического тока в проводнике, подсоединенном к выключателю, выключатель размыкал цепь, и шагающий форт застывал в неподвижности по меньшей мере на десять минут, пока происходила аварийная перезагрузка программ.