Князья тьмы. Пенталогия
Шрифт:
Герсен раздраженно усмехнулся. Кто был этот человек с ястребиным носом: Кокор Хеккус или его подручный? Иногда возникало впечатление, что Отваль — не кто иной, как Хеккус, но уже через минуту становилось очевидно, что это не так. Герсен тянул время: «Еще один вопрос — как быть с техническим обслуживанием? Вы ожидаете, что машину будет сопровождать техник?»
«Если обслуживание потребуется, вас об этом известят. В конце концов, у нас есть свой собственный технический персонал — кто, по-вашему, подготавливал эскизы и определял размеры? Насколько я понимаю, необходимость в дополнительных специалистах не предвидится».
Мирон Пач, присевший в кресло, порывисто выпрямился. «Убирайтесь! — бормотал он срывающимся голосом. — Оба, убирайтесь! Убийцы, бандиты! Вы тоже — Уолл или Герсен — как бы вас ни звали. Не знаю, что вам здесь нужно, и знать не хочу».
Герсен безразлично взглянул на инженера, игнорируя его истерику. Зеймана Отваля происходящее, казалось, забавляло. Герсен сказал: «Если вы хотите, чтобы форт доставили в полночь, переведите всю причитающуюся нам сумму на банковский счет конструкторского бюро. Мы не желаем принимать оплату наличными, проверять деньги фальсометрами и носить их с собой до тех пор, пока не откроется банк. Не сомневаюсь, что вам и вашему работодателю можно безусловно доверять, но существование подлых и бесчестных грабителей общеизвестно, и их приходится принимать в расчет. Как только платеж будет подтвержден, форт будет передан в вашу собственность».
Зейман Отваль серьезно поразмыслил над словами Герсена и в конечном счете согласился. «Будь по-вашему». Он бросил по-змеиному быстрый взгляд на часы: «Время еще есть. Где ваш банк?»
«В Патрисе. «Банк Ригеля» на главной площади в Старом квартале».
«Примерно через полчаса вы можете проверить перечисление денег. Я подготовлю все необходимое для приемки форта в полночь».
С некоторым запозданием вспомнив о своей роли генерального директора корпорации, Герсен повернулся к Пачу: «Вас устроит такое решение вопроса, господин Пач?»
Мирон Пач прорычал нечто нечленораздельное. И Герсен, и Отваль сочли целесообразным истолковать его реакцию как согласие. Зейман Отваль откланялся, а Герсен повернулся к инженеру, ответившему вызывающим взглядом. Герсен подавил в себе желание устроить Пачу хорошую взбучку и присел напротив: «Нам тоже нужно приготовиться».
«О каких приготовлениях вы говорите? Как только деньги будут перечислены на наш счет, я намерен выкупить вашу долю акций, даже если на это уйдет все, что у меня есть, до последнего гроша, и спровадить вас в шею из моего бюро!»
«Вы неблагодарны, — заметил Герсен. — Если бы не я, вы все еще сидели бы в изоляторе у Менял».
Пач с сожалением кивнул: «Вы погасили мою задолженность — в своих собственных целях. Каковы эти цели? Не имею ни малейшего представления, но у меня с ними нет ничего общего. Как только деньги появятся в банке, я выкуплю вашу долю. Заплачу любую дополнительную сумму, по вашему усмотрению — в разумных пределах, конечно — и попрощаюсь с вами с неописуемой радостью».
«Пусть будет по-вашему, — пожал плечами Герсен. — Меня не привлекает перспектива оставаться там, где меня не терпят. По моему усмотрению дополнительная сумма составит, скажем, полмиллиона».
Мирон Пач раздул щеки: «С моей точки зрения это вполне приемлемо».
Через полчаса Пач позвонил в местное отделение «Банка Ригеля» и вставил в прорезь видеофона свою кредитную карту. Работник банка подтвердил, что на счет инженера была переведена сумма в 1 181 490 СЕРСов.
«В таком случае, — сказал Пач, — будьте добры, откройте счет на имя Кёрта Герсена». Инженер продиктовал имя Герсена по буквам: «И переведите на его счет, пожалуйста, 500 тысяч СЕРСов».
Деньги были перечислены, после чего Пач и Герсен оба подписали квитанции, распечатанные видеофоном, и зарегистрировали на экране отпечатки больших пальцев правой руки. Мирон Пач повернулся к Герсену: «Вы расписались в получении денег — осталось только скрепить нашими подписями документ, подтверждающий расторжение договора о передаче вам контрольного пакета акций».
Герсен выполнил требование инженера.
«А теперь, — сказал Пач, — будьте любезны, освободите помещения моего конструкторского бюро и больше не возвращайтесь».
«Как вам будет угодно, — вежливо отозвался Герсен. — Наше сотрудничество было конструктивным и динамичным. Желаю вам и вашей фирме всяческого процветания. Напоследок позвольте вам кое-что посоветовать: после того, как форт будет доставлен заказчику, позаботьтесь о том, чтобы вас не похитили снова».
«На этот счет можете не беспокоиться, — по-волчьи осклабившись, заявил Пач. — Недаром я — инженер-конструктор. Я разработал защитный костюм, который оторвет руки и снесет полголовы любому, кто ко мне прикоснется — пусть они только попробуют меня похитить!»
Глава 8
Любимая присказка Раффлза, взломщика-дилетанта:
Деньги часто не нужны,
совесть обойдется:
то, что сделано в штаны,
больше не вернется.
Ночь на планетах Кортежа редко бывает непроглядной. В мирах, занимающих ближайшие к нему орбиты, Голубой Спутник служит небольшой яркой луной; кроме того, вокруг миров Кортежа ночью мерцают как минимум несколько планет-сестер.
На Крокиноле Голубой Спутник становился заметным только в качестве вечерней звезды, причем такое положение вещей должно было продолжаться еще несколько веков в связи с огромной протяженностью орбит всех планет Кортежа и, соответственно, большой продолжительностью периода их обращения — в случае Крокиноля год длится 1642 земных года.
Полночь на Крокиноле была настолько темной, насколько можно было ожидать в этой многонаселенной солнечной системе. В Патрисе, где все еще соблюдались древние «протокольные запреты» белоколпаков, горожане, как правило, рано ложились спать, а те немногие речные рестораны, где эмансипированная молодежь продолжала пьянствовать и веселиться до утра, были сосредоточены главным образом в Новом городе. На улицах Старого квартала, замутненных туманом, наползавшим из эстуария, царил влажный мрак — островком яркого света оставались только окна управления «Конструкторского бюро Пача».
За полчаса до полуночи Герсен тихо шел по опустевшим улицам промышленного района. Голубой Спутник давно скрылся за горизонтом; фонарей здесь почти не было — только редкие шары, окруженные золотистым нимбом тумана, тускло озаряли перекрестки. В прохладном воздухе пахло мокрым кирпичом, причальными доками эстуария, топкими илистыми отмелями, обнаженными отливом — возвращаясь из дальних странствий, местные жители сразу узнавали этот неприятный, но и не слишком сильный аромат тления, характерный для Старого квартала Патриса. Напротив «Конструкторского бюро Пача» находился ряд зданий с высокими остроконечными крышами; перед каждым зданием был устроен глубокий тенистый дворик. Теперь Герсен крадучись перемещался из одного такого темного алькова в другой, приближаясь к косой полосе света, исходившего из открытых ворот отсека B. Приблизившись настолько, насколько, по его мнению, это было целесообразно, Герсен прислонился спиной к плесневеющей кирпичной стене, ослабил крепления различных ремней и застежек, крепивших его оружие, и приготовился ждать. Он надел черную одежду и обувь, выкрасил кожу черным пигментом и даже скрыл блеск белков глаз черными декоративными раковинами. Его неподвижная фигура полностью сливалась с тенями туманной ночи: еще одна зловещая тень.
Герсен взглянул на часы: без пяти полночь. Герсен надел на голову очки ночного видения и надвинул их на глаза: улица мгновенно стала яркой, но брезжащей нереальными нюансами и оттенками — местами негативной, местами позитивной светотенью. Сияние окон конструкторского бюро компенсировалось метахроматическим фильтром — они выглядели, как темные пятна. Герсен внимательно рассмотрел небо, но ничего не заметил.
За минуту до полуночи Мирон Пач вышел на улицу. Два тяжелых лучемета в кобурах демонстративно висели у него на поясе, а на шее инженера был закреплен микрофон — несомненно, настроенный на частоту аварийной полицейской связи. Герсен усмехнулся: Пач приготовился ко всему. Прошла минута. Со стороны колоссальной статуи Мермианы, стоявшей по колено в море, послышалось продолжительное унылое гудение — наступила полночь. В небе появился силуэт грузового воздушного судна. Судно немного опустилось, но повисло высоко над улицей. Глядя вверх через прибор ночного видения, Герсен прищурился и на всякий случай взял на изготовку гранатомет. Воздушным кораблем наверняка управляли люди Хеккуса — Галактика только выиграла бы от их смерти... Но где сам Кокор Хеккус? Герсен выругался, проклиная неопределенность, мешавшую нажать на спусковой крючок.