Чтение онлайн

Тем временем кремлёвские колокола оповестили народ о выходе патриарха. От звона колоколов вороньё с соборов и церквей поднялось, чёрной пеленой морозное небо укутало, граем заполонило.

Но, перекрывая грай, твердили на Ивановой колокольне звонари: «И-и-дут! И-и-дут!» Да явственнее других выговаривал «Лебедь»: «Все иду-т! Все иду-т!»

Стража распахнула ворота, и патриарх Иов в сопровождении большой свиты духовенства появился на Красной площади. Следом за иерархами шла сотня стрельцов, чтобы сдержать ораву Бельского.

Патриарх прошёл к Лобному месту и поднялся на него. И народ, узрев святейшего владыку, затих. Да и колокола умолкли, и грай вороний прекратился, лишь дрова трещали в кострах. И зазвучал в этой тишине нестареющий голос патриарха:

— Православные! Аз ведаю, о чём страдаете-печётесь! Вместе с вами и мы, отцы церкви русской, печалимся о Годунове Борисе Фёдоровиче. Да ждём его на престол!

— Хотим Бориса на царствие! — раздался сильный голос рядом с Лобным местом.

Иов глянул вниз и увидел рыжую бороду, узнал Сильвестра. А рядом с ним — и Катерину. «Господи, ведуны, вещавшие Борису венец», — мелькнуло у патриарха. И ещё мощнее зазвучал его голос над площадью:

— Аз слышу глас Божий, возвещающий быть на Руси государем Борису Годунову! Помолимся, православные, и с именем Божьим на устах пойдём просить Бориса Фёдоровича на царствие! — призвал патриарх народ и стал неистово осенять горожан крестом. И все другие иерархи делали это. Лишь Гермоген застыл в центре священнослужителей, будто и не видел всего, что происходило вокруг. Да на него не обращали внимания, все слушали Иова, который возвещал:

— Молитесь, православные, во славу нового царя-батюшки Бориса Фёдоровича!

Площадь отозвалась стенаниями, воплями, криками. Сотни москвичей опустились на колени, воздух оглашался криками: «Да здравствует отец наш, Борис Фёдорович!»

Снова раздался звонкий голос Сильвестра:

— Отче святейший, веди нас в Новодевичий монастырь! Там Борис Фёдорович! Там! Веди же! А то и опоздаем!

Иов понял Сильвестра. И содрогнулся. «Да, постриг — необратим», — мелькнуло у него.

— Дети мои! — громко призвал к вниманию патриарх. — Идите за мной, и вы увидите своего благодетеля! — Иов стал спускаться с Лобного места, ему подал руку Сильвестр, поддержал его. Тут же дьякон Николай оказался. Он что-то сказал Иову и повёл его к Фроловым воротам Кремля, откуда, запряжённые в шестёрку лошадей, выкатились большие крытые сани. Возле патриарха они остановились. Вскоре же подъехали ещё с десяток крытых саней. Все иерархи уселись в них, и кортеж медленно направился в объезд Кремля на Пречистенку. Тысячная толпа двинулась следом.

Путь от Кремля до Новодевичьего монастыря, что стоял близ селения Лужники на пойме Москвы-реки, санный кортеж мог бы преодолеть за полчаса, но иерархи двигались медленно, не отрываясь от бесконечной толпы горожан. Их с каждой минутой становилось всё больше, будто покинуло избы, дома, палаты всё население первопрестольной.

Наконец-то впереди показались стены монастыря. Иов велел дать коням волю, и они вмиг долетели до монастырских ворот. И пока процессия приближалась, Иов скрылся в воротах монастыря, там остановился лишь вблизи собора, увидев игуменью. Он вышел из саней и велел отвести его к царице Ирине.

— Святейший владыко церкви всея Руси, — отвечала игуменья, — нет в моём монастыре оной, а есть царствующая вдова инокиня Александра.

— Веди, матушка, к инокине Александре, — с грустью согласился патриарх.

В этот миг на дворе появились другие иерархи. Толпа застыла у ворот. Иов подождал, когда к нему подойдут митрополиты — всего три, а четвёртого, Гермогена, среди них не было, — и патриарх направился в церковь.

Царица Ирина молилась. Там и нашли её первосвятители.

— Дочь моя, — подойдя к Ирине и опускаясь рядом на колени, тихо начал Иов, — ты ушла от мира, оставила презренное царство и стала невестой жениха бессмертного Иисуса Христа. Аминь! Но ты можешь утереть слёзы россиян, бедных, сирых и беспомощных и снова восстановить державу сокрушённую, доколе враги России не проведали о вдовстве Мономахова престола. Встань, дочь моя. — Ирина встала, а Иов и всё прочее духовенство оставалось на коленях. — Весь православный синклит, преклонив головы, просит тебя идти к брату твоему и благословить его на царствие России.

Выслушав Иова, Ирина сказала:

— Владыко церкви всея Руси, владыки епархий, я передам вашу просьбу братцу своему. Я иду к нему!

— Скажи брату своему, дабы взял Мономахов венец и явился в Кремль для возобновления царского кореня в России, пусть будет естественным наследником после зятя и друга, обязанного всеми успехами своего владычества Борисовой мудрости. Да посмотри, матушка, на народ, что стынет в поле на лютом морозе, проникнись жалостью к нему, — добавил уже вслед уходящей Ирине патриарх.

Ирина кланялась князьям веры, которые продолжали стоять на коленях, и сердце её сжималось от страха и стыда. Она уже знала, что ничем их не утешит, когда вернётся.

А священнослужители так и не поднялись с колен и продолжали молиться, и никто не мог бы сказать, сколько времени провели в молитве, пока отсутствовала Ирина. Её не было, может быть, с час.

Вернулась она вместе с Борисом. И при виде его иерархи вначале воспрянули духом. Все они встали. Борис приближался к иерархам медленно. Лицо было бледное, глаза воспалённые, усталые. Голова непокорно вскинута, и патриарх понял: Борис непреклонен, он не покинет стен монастыря, чтобы поскорее добраться до престола. Заговорил он медленно, тихо, но твёрдо. После такого слова сказанного не меняют:

— Я ваш раб, я верный подданный державы, но никогда не дерзну взять скипетр, освящённый рукою усопшего царя-ангела, моего отца и благодетеля.

Иов хотя и был готов услышать отказ Бориса, но его слова настолько потрясли патриарха, что он не знал, как возразить Годунову. Он лишь подумал: «Зачем, зачем падаешь в пропасть наперекор судьбе! Ты завтра же будешь уничтожен, как червь, лишь токмо трон займут Романовы». И патриарх воскликнул:

— Боже милостивый, Всевышний отче, где твой праведный суд!

Да тут же заговорили иерархи-митрополиты, разом стали просить Бориса:

— Мы зовём тебя на престол! Зовём! Всем народом просим, который тебя ждёт на морозе!

— Но в России много князей и бояр, коим я уступаю в знатности, уступаю в личных достоинствах.

— Ты знатен умом и мудростью, — возразил митрополит Геласий.

— Не слышу лести! Избирайте достойного, воля ваша! Я же обещаю вместе с новым царём радеть о государстве.

Иов наконец-то обрёл прежнюю силу голоса, чувства. Он понял, что Борис не поколебался. Крикнул:

— Опомнись, сын мой! — И патриарх воздел руки вверх. — Зачем выказываешь неповиновение воле народной и ещё больше воле Господа Бога! Всевышний искони готовил тебе и роду твоему на веки веков державу Владимирова потомства, Фёдоровой смертью пресечённого. Ты подобен Феодосию Великому, Михаилу Косноязычному, Василию Македонскому и многим другим императорам византийским, возведённым на престол для продолжения императорского кореня. Твои добродетели велики! Умножь их! Мы просим!

— Мы просим! — как эхо повторили иерархи.