Чтение онлайн

Он — ничто. Подобие человека, копия какого-то реально жившего отморозка, которую создали для военных экспериментов, а потом по неведомым причинам отправили гулять по земле. Целостность его мира развалилась как карточный домик.

Голова гудела. Мысли крутились колесом монорельса, скрипя по несмазанному металлу. Как много в жизни бывает роковых совпадений? Какова была вероятность, если быть честным, что вслед за искусственным псиоником пошлют искусственного же охотника? Все, что казалось раньше таким странным и выбивающимся из привычного, потихоньку стало нанизываться на нити смысла и сплетаться в логичный узор. То, как ему поступил этот заказ, то, как его заставили его выполнять, несмотря на потери. Нет, случайности не были случайностями. Это «Аллегро» сделало его таким, какой он есть. «Аллегро» стравило их с Чес по неизвестной пока причине.

Эдриан слонялся по Подземью четыре долгих дня. Наконец ноги вернули его в убежище «Тайгасу». Если уж и поговорить с кем, то с Дедом. Старый фанатик мог бы дать совет.

Дед выслушал его, раскуривая огромный бонг, потом молча протянул его Квинту:

— На-ка, курни, успокойся.

Эдриан затянулся и слегка расслабился, мысли сонно улеглись в голове.

— Так-то лучше, — проворчал Дед. — Слишком сильно переживаешь по этому поводу. Люди постоянно бьются над вопросом, что же они такое. Набор клеток, что исчезнет с гибелью плоти, или там есть душа бессмертная? — Он ткнул пальцем Квинту в грудь. — Я верю, что у всех есть душа, и ты коснулся ее. Ты увидел свой цифровой дух, ты прошел инициацию Зверем… Осталось лишь последнее испытание. Надо выйти к Зверю, схватить за рога и заставить служить себе.

Эдриан вздохнул:

— Но я до мозга костей иллюзия, Дед…

— Великий Симплекс говорит: «Все мы живем в иллюзии, созданной восприятием наших тел». Ты должен радоваться, что узнал правду, значит, теперь иллюзия не властна над тобой. Теперь ты сам решаешь, что из старой жизни, иллюзорной, перенести в новую, истинную. Я бы рекомендовал оставить за порогом свою печаль и начать новую жизнь с радости.

С радости… Эдриан вдруг осознал, что без Чес не сможет начать новую жизнь с радости, но оттягивать неизбежный разговор тоже не имело смысла. Он коснулся пластикового обруча на голове.

— Чес… Я хотел бы с тобой поговорить…

***

Наступила ночь. Они сидели на постели, укутавшись в одну огромную шубу. Чес не сиделось на месте. Она непрестанно трогала его, шутливо кусала и колотила, а Эдриан все еще пытался переварить ее реакцию.

— Мне все равно, будь ты хоть робот. Это же мой Эдди.

— Что бы ты сделала, если б поняла, что основополагающие воспоминания твоей жизни принадлежат не тебе?

Она резко стала серьезной.

— Послала бы все на хрен. Ты другой Эдди или продолжение старого. Ты думаешь, ненавидишь и любишь. Ты мечтаешь и грустишь. Ты есть ты. Боже, Эдди, да даже то, что ты страдаешь сейчас из-за этого, делает тебя личностью! Да и я непонятно кто! — Она залилась звонким смехом. — Кто знает, может мы вообще лучше всех этих нормальных человеков.

Эдриан улыбнулся и обнял так, чтобы она могла сложить на него ноги.

— Спасибо. Я понял тебя… Хотя всё равно чувствую себя очень странно, словно во сне…

Все-таки надо было сказать последнее.

— А ещё… Мой исходный код — настоящий цифровой монстр. Понятия не имею, что он может, но Эн боится его.

— Монстры — это же круто! Еще и цифровой… цифровой Зверь Апокалипсиса! Ужасно интересно. Я бы сходила с тобой вместо Эн, но моя иголочка сломается…

— Ты уже видела его… Он накинулся на тебя… Думаю, хотел сожрать. — Эдриан поморщился. — Я говорю «он», но это ведь я. Самая суть. Представь себе — жрать и распространяться. Вот что у меня внутри. Ужасно примитивно.

— Д-а-а-а… просто ужас… бежать бы мне куда подальше… — шепнула Чес, обвив его шею руками.

Он поцеловал ее, почувствовав, что последний камень упал с души, оставив вдруг воздушную легкость. Как там сказал Дед? Начать новую жизни с радости?

Определенно, это была она.

Мир настойчиво кричал — снеси меня к чертям, девочка с иголочкой, как сотню раз задроченную видеоигру. Очисти жесткий диск и заполни его заново — только в этот раз пускай там сразу издохнут все ублюдки.

Ей даже снился сон, как они с Эн переписывают реальность. Влезают в голову каждого гребаного человека на этой земле и делают его нормальным. Хорошим. Верным. Добрым. Правильным.

Полнейшая чушь и утопия, конечно. Чес уже не верила в то, что мир может и должен быть стерильным. Но она так злилась на это несовершенство! Так устала вести счет каждому пережитому дерьму, что однажды сгоряча предложила Эн устроить цифровой геноцид на самом деле.

«Слишком энергозатратно, мэм. Моих мощностей не хватит».

«Ну давай попробуем! Ты же теперь вдвое сильней!»

Тишина. Чес уже поняла, что, если он молчит, значит просчитывает варианты.

«Нет, мэм. Все еще нет».

«Договоримся? Тот твой список… подарков на порно-рождество…»

«Я подробно проанализировал наше взаимодействие и сделал вывод, что договариваться с вами об этом нецелесообразно».

«Эй! Почему?!»

«Вы и без того постепенно исполняете каждый пункт из того списка. Рискну предположить, вас заинтересовала моя подборка».

«Ладно, проехали…»

После того, как Эн подключился к нетволкерскому терминалу своего создателя, он стал в разы быстрее, умнее и хитрее. Позже, пацан признался, что просто-напросто поглотил своих братьев. В этом было что-то жуткое, как кровавый ритуал во славу какого-нибудь доисторического божка. В общем, Чес это ужасно понравилось.

Ей нравилось все, что происходило в их новом с Эдди логове, потому что это тоже походило на своеобразный дикарский ритуал. Мужчина приносил в дом мясо, мужчина брал ее, не задавая вопросов, мужчина заботился и оберегал. Чес так разомлела от этого, что даже подумала — если бы Эдриан захотел, она бы рожала ему детей, как гребаный конвейер. К счастью, мысли о детишках уходили, когда утихала взрывная волна эйфории после очередного акта дикарской любви на шкурах убитых животных. Чес нравилось думать, что Эдди добыл их на охоте, вооруженный одними лишь когтями и клыками. Ее Зверь. Страшный Багряный Зверь. И ручной щеночек, когда маленькой госпоже того хочется. Слишком хорошо. Так хорошо, что иногда Чес выпадала из реальности. Или впадала в нее… сложно было отличить, где реальность, а где сладкий до дрожи в коленях сон.

Реальность странным образом переплеталась с фантазией. Реальность стала фантазией, воплощенной мечтой, о которой Чес никогда не мечтала. В своих дурацких детских грезах она была героической героиней какого-нибудь кроваво-эпического блокбастера наподобие истории о Капитане Бруклин, а стала совершенно земной, да еще и по уши влюбленной девчонкой. Девчонкой, которая никак не могла сказать слово «люблю». Даже думать его было стыдно. Стыдно и страшно. Куда стыдней того, что Квинт делал с ее телом, стыдней тех пошлостей, что он шептал ей, придавливая к постели. Делая мокрой, податливой и… вместительной. Вместительной. Как пошло…

Так она и жила, потеряв всякую грань между сном и явью. Даже дела Подземные, патрули и война с полисами воображались Чес чем-то… волшебным. Ведь она знала, что потом они с Эдрианом вернутся в их разрушенный маленький рай, и снова окунутся в фантазию. Она жила этими мыслями, почти ничего не замечая. Был только Эдди, его руки и взгляд, его губы и язык, медленные, но неминуемые вторжения. Иногда ей хотелось забраться ему под кожу, или чтобы он забрался под ее, и чтобы это никогда не прекращалось и было вечным.