Чтение онлайн

— Пусти меня к себе, — он сунул руки в карманы, обошел Печеньку и заглянул в лицо.

Она фыркнула и потянулась к выключателю лампочки.

— Смешно.

Вообще-то не очень.

— Нет, серьёзно, — Люк пожал плечами. — Там свободно полдивана.

— Даже не думай об этом, — она щёлкнула кнопкой, и кухня погрузилась во тьму.

Глаза мгновенно будто ослепли. Люк на мгновение сильно зажмурился и снова разлепил веки. На фоне луны проступил теперь только невысокий тёмный силуэт. Джекс сделала шаг в сторону. Легко обошла Люка, задев плечом. Это несправедливо и нечестно. Он тут же вслепую вцепился в её кофту.

— У Тессы ночь любви на другом конце города, Артур занял кровать, а я должен страдать? — в потёмках голос сам собой понизился.

Она просто шагнула дальше по кухне, не пытаясь вырваться.

— Это твоя проблема.

Кофта натянулась. Люк, как на веревочке, последовал за ней.

— Ты не настолько большая, чтобы занять весь диван.

— Отвали, — шикнула Джекс.

— Ну пусти-и-и.

— Нет, Люси, — она на ощупь дошла до двери и обернулась через плечо. — О чём мы вообще спорим?

Глаза привыкли к темноте. В свете луны стали видны белая кожа и возмущенно нахмуренные брови. Он придвинулся ближе и обхватил ладонями узкую талию. Чтобы не упасть в темноте. Только поэтому. Исключительно.

— Обещаю никому не рассказывать, как ты храпишь, — Люк подтолкнул её вперед по коридору.

Печенька недовольно засопела. Как ёж.

— Я не храплю.

— Ты меня даже не заметишь.

— Тебя сложно не заметить, — она снова попыталась на ходу обернуться, но затылок только потёрся о его плечо.

— Я даже раздеваться не стану.

По тихой квартире разнеслось её нервное цоканье.

— Можно подумать, я бы тебе позволила.

Почти сдалась. Это стало ясно по тому, как ушло напряжение из тела. Люк спрятал улыбку.

— Я возьму своё одеяло? — они дошли до женской спальни и синхронно остановились возле двери.

И вот теперь Печенька вырвалась из его рук.

— Боже, как ты достал… — она решительно шагнула в комнату, но дверь оставила открытой.

— Это значит «да»? — Люк вытянул шею ей вслед.

Ответа не последовало. Но он и не нужен. Достаточно просто войти, завалиться на диван, и она ничего не сможет сделать. Отличный план. Люк метнулся в мужскую спальню. Не глядя на спящего Артура, подобрал с пола своё одеяло, скомкал под мышкой и бросился обратно. Чуть было не хлопнул дверью на ходу, но вовремя придержал её стопой. Не хватало еще разбудить красавчика. Свидетели здесь точно не нужны. Он быстро вошел в комнату девчонок, швырнул одеяло на диван и, забросив руки за голову, стащил с себя толстовку. Выбрался из рукавов и отбросил её прямо на пол. Остался стоять в джинсах и майке-алкашке.

И тут же почувствовал на себе тяжелый взгляд.

— Это так ты не раздеваешься? — Печенька приподнялась на локтях и сурово осмотрела его с головы до ног.

Жестокая женщина.

— Ремень хоть можно вытянуть?

Её глаза на мгновение остановились на металлической пряжке. В голове явно начались сложные мыслительные процессы. Но вот она нервно смахнула с лица волосы, упала на подушку и отвернулась к стенке, не забыв натянуть одеяло по самые уши. Люк прикусил щёку изнутри, чтобы подавить ухмылку. Позволение получено. Слава богам. Он звякнул пряжкой, быстро вытянул ремень из шлёвок и швырнул к толстовке. Так же быстро расправил своё одеяло и нырнул под него. На самой край дивана. Как честный человек.

И стало тихо.

Воздух в комнате будто сгустился и облепил тело вязкой паутиной. Волны напряжения сковали руки и ноги. Люк прислушался. Вся небольшая гора одеяла рядом застыла: ни шороха, ни вздоха. Ладно. Возможно, идея была дерьмовая. Ещё не поздно вернуться, но…

Он поморщился. Жесткий пол.

Там жесткий пол, а здесь мягко и уютно. Пахнет цветочным шампунем, а на расстоянии в пару футов лежит тёплая, мягкая, ни черта не покладистая девица. Плюсы перевешивают минусы. Нужно оставаться. Люк повернулся на бок, лицом к медному затылку, торчащему из-под одеяла, и с ухмылкой уставился на него.

Долго ещё она собирается не дышать?

— А помнишь, как тебя заставили ночевать у меня дома? — вдруг прошелестел приглушенный шепот из-под одеяла.

Ну надо же, оно всё-так живое.

Люк подложил локоть под голову. Короткое воспоминание всплыло из уголков памяти. Ему шестнадцать, он лежит на похожем диване и пытается смотреть телек, а рядом прыгает вредная, тощая, рыжая обезьянка. За окном сумерки, а её родители задержались на какой-то там конференции и попросили соседей прислать старшенького, чтобы присмотрел за домом. И за обезьянкой, конечно.

Он улыбнулся медному затылку.

— Такое не забывают, — собственный голос тоже упал до полухрипа. — У меня намечалось свидание с Лизой Тёрнер, и я надеялся, что она мне даст. А тут ты. Обломала мне гипотетический секс.

Гора одеяла зашевелилась.

— Какое горе, — она развернулась, и по комнате прозвенел злорадный смешок.

В потёмках из-под пухового облака на лице проступило обманчиво сочувствующее выражение. Засранка.

— После этого Лиза послала меня в задницу, — Люк усмехнулся.

— Ты не предупредил, что не придёшь? — пораженно прошептала Джекс.

— Конечно, нет.

Она вдруг привстала, оперлась на локоть и подперла щеку кулаком.

— Знали бы мои родители, какого дьявола пускают в дом.

Ну да. А она-то, конечно, ангел во плоти.

— У них рос свой маленький Аид, им было не привыкать.

Джекс цокнула, вытянула руку, взлохматила ему волосы и тут же спрятала её обратно. Но ощущение её пальцев, путающихся в прядях, так легко не развеялось. Даже не верится, что она когда-то была настолько мелкой. Если ему было шестнадцать, то ей двенадцать. Совсем ребенок. Она бегала вокруг в дурацкой пижаме с бананами и всячески не давала смотреть «Доктора Хауза»: прыгала с кресла на кресло, включала музыку, играла в игры на смартфоне и выкручивая звук на максимум.

А теперь лежит здесь и смотрит на него так, будто он главное зло на планете?

Но всё-таки рядом с ней хорошо. Как дома.

Люк подвинулся ближе к ней. Незаметно. Совсем немного. Просто чтобы не рухнуть ночью. Но Джекс тут же встрепенулась.

— Ты что, придвинулся? — она вскинула брови.

Какая внимательная. Он устало закатил глаза.

— У меня задница с края падала.

— Ещё дюйм, и я стукну тебя по башке торшером, — она снова упала на подушку, и так же, как и он, подложила локоть под голову.