Чтение онлайн

— Эва, — произнесла тихо. — Меня зовут Эва.

— Э Ва? — с легкой растерянностью переспросила Мэй.

Но я качнула головой.

— Нет. Эва, дочь Имхотепа. Моя первая родина — Древний Египет. А вот другие я… — перевела взгляд на картину, задумчиво договорив, — не помню.

— Потрясающе… — едва слышно выдохнула девушка. — Вы расскажете мне?

— Зачем? — Посмотрела на неё с лёгкой улыбкой. — Это всего лишь древнейшая история.

— Вот именно! — Её глаза сияли двумя восторженными агатами.

О, ну да. Глупость сказала. Что ж…

— Я могу рассказать несколько легенд, — улыбнулась ей чуть шире. — Быть может, у вас найдется минутка навестить меня в течение этих двух недель? Я покажу вам свои владения, картины и трофеи.

Странно пискнув (но явно от переизбытка эмоций), Мэй прикрыла пальчиками рот и смешно запрыгала на месте.

— Да! Да!!!

Кое-как справившись с эмоциями и подтвердив, что ближайшие две недели они с дедушкой ещё будут в Москве, Мэй согласилась приехать ко мне в гости в пятницу после обеда, после чего мы вернулись к мужчинам, ещё немного посидели все вместе и распрощались если не друзьями, то точно хорошими знакомыми.

Я не сомневалась в том, что Мэй сдержит своё слово, но даже если и нет, то особо не беспокоилась. В самом деле, кто в наше время верит, что существуют фениксы, способные перерождаться? Разве что такие фанаты истории и магии, как семья Лю. Нам они точно не враги, ведь прекрасно знают, что суть феникса — свобода и справедливость. Его невозможно пленить, невозможно заставить. Им можно только восхищаться…

Усмехнувшись, не стала скрывать от Саши наш разговор с Мэй, на что он, конечно, поворчал, но согласился, что особого вреда от её знания нам не будет. Но удивился тому, что ни я, ни он не помнили ту жизнь.

— А одна ли она была? — в свою очередь заметила я. — Иногда мне кажется, что я помню вещи, которых не существовало ни в эпоху Древнего Египта, ни в этом мире в принципе.

— Вот тут соглашусь, — задумчиво хмыкнул Саша и глянул на меня с пытливым интересом. — Значит ли это, что мы условно бессмертны?

— Души, но не тела, — возразила и нахмурилась, вспомнив безрадостную концовку легенды, в которой я с какой-то стати тоже погибла.

— Что не так? — заметил мою хмурую задумчивость Саша.

— Да так… — пробормотала, следом вспомнив и одно из воспоминаний из прошлого. — Умрешь ты, умру и я, да? Так было всегда?

Отчетливо поморщившись, Саша неохотно кивнул.

— Да. Нас венчало первородное пламя. Оно дарит тебе свою благосклонность, но лишь до тех пор, пока я жив.

— Эгоист, — скривилась. Но не зло, нет…

Смысл злиться, если этим ничего не изменить.

— Прости.

Он не смотрел на меня, предпочтя сосредоточиться на дороге.

— Тогда это казалось мне… хорошей идеей.

— Только тогда? — усмехнулась.

— Перестань, — поморщился. — Не хочу ругаться. Прошлой жизни хватило. Я был не прав, признаю. Самонадеянный, наглый, высокомерный… Я никогда не был идеалом, Эва. Ты знаешь.

Он вздохнул и вдруг признался:

— Оракул предсказал, что меня убьет собственная жена. Что я должен был думать? Я подстраховался… Кто же знал, что оракулы никогда не говорят прямо и наша смерть была неизбежна, но это было не убийство, а скорее самопожертвование.

— Оракул? — Я нахмурилась и начала лихорадочно копаться в своей памяти, но не находила там ничего, что могло бы пролить свет на эту ситуацию. — Ты никогда не говорил…

— Не говорил, — кивнул. — Но всегда помнил. И ты даже представить себе не можешь, как это отравляло мне жизнь…

Да уж представляю!

— Так вот оно что, — хмыкнула. — А я думала, ты просто такой говнюк по жизни.

Саша цокнул, но вроде бы не обиделся. Понимал, что мы прошлые и мы нынешние — совершенно разные люди, пускай и сохранили часть знаний своей первой жизни.

— Что ж, — подытожила я, — смею надеяться, мы стали мудрее и не повторим совсем уж глупых ошибок прошлого. Что у нас по соседям? Всё тихо-мирно? Можно без лишних колебаний ехать в Сочи или сначала стоит выиграть парочку победоносных войн?

— О, там всё прекрасно, — заверил меня Саша. — И Шеметов, и Вишневский адекватные люди, причем прежде всего предприниматели, а не бойцы. Им хватает и своих угодий, тем более сейчас, когда Касаткин в немилости, им приходится в оба глаза приглядывать за своими беспокойными восточными соседями, так что на днях будем заключать крепкий союз на четверых: вы с Николаем, я и они. Кстати, ходит слух, что император планирует отдать нашу губернию Долгоруковым, с Касаткиным уже всё практически решено, его род в долгосрочной опале, да и прямых наследников мужского пола нет, сынок тоже отправится на каторгу. Не самый плохой расклад, я уже прикинул. У Долгоруковых большая и крепкая семья, много активной молодежи. До конца лета ещё почищу им Владимир не без пользы для нас, а там посмотрим, что они за хозяйственники.

Я кивнула, соглашаясь, что польза для нас будет очень приятным бонусом в целом полезной чистки и даже предложила свою помощь, но… Саша отказался. Заявил даже:

— Не надо, сам справлюсь. Ты лучше подумай о том, как грамотно организовать осеннее посвящение в олимпийцы, чтобы это выглядело ничуть не менее эпично, чем в прошлый раз, но без обнаженки, и провести смотр юной гвардии, чтобы и их одарить стихиями.

— За раз всех не получится, — предупредила сразу. — Семерками будет оптимально, причем раз в сутки, не чаще.

— Предупрежу Гефеста, пусть озадачится заранее, — согласился со мной Саша и безо всякого перехода поинтересовался: — Готова к ужину с французами?

— А к нему надо готовиться? — усмехнулась с толикой цинизма. — Уж кого там и будут очаровывать своими прелестями, так это не меня, о повелитель.

— Колючка, — фыркнул Саша. — На дамочке клейма ставить негде, причем она не просто шпионка, но скорее всего ещё и убийца. Баронессой стала семь лет назад, выйдя замуж за обеспеченного старика и после свадьбы он и трех месяцев не прожил.

— Старость, — заметила справедливо.

— Если бы, — усмехнулся он. — Старик выпал из окна. Случайно, ага. И находился в этот момент в комнате один. Ты веришь? Я нет. Но не об этом сейчас разговор. Французы славятся ядами, опиатами и прочей лабудой, дурманящей сознание. В том числе артефактами. Будь аккуратна и если что, маячь сразу.

Не став пренебрежительно фыркать, кивнула. Лучше сто раз перебдеть, чем опростоволоситься в элементарном!

Ну а потом мы вернулись домой и остаток вечера я провела у себя в мастерской, уделяя время прежде всего антиквариату, чтобы уже на регулярной основе сотрудничать с аукционистом и сбывать лишнее. Такими темпами он у меня никогда не переведется!