Чтение онлайн

Психотип под знаком Воды характеризуется склонностью к запасам, накоплению энергии, чтобы затем использовать её в решительный момент, например, в войнах. Конец XVIII века – именно такое накопление сил, сосредоточение и экспансия великих держав перед началом эпохи наполеоновских войн. Что же касается Науки, то философия Канта – это накопление и обобщение зёрен смысла, методов и принципов, завершение эпохи энци­клопедистов созданием единой системы понятий – ресурсов, с помощью которых Наука осуществит штурм естественнонаучных вершин в XIX веке.

Творческий психотип востребован и в большом узле 16/17 «Дно Надлома»:

Для просвещённой монархии в России Крымская война и особенно конец 1854 года, когда к антирусской коалиции предательски примкнула Австро-Венгрия, – это жес­токий кризис базовых принципов, порождающий реформистское крыло в высшей элите. Не меньший кризис, выразившийся в Канзасской гражданской войне, испытывает и заоке­анская просвещённая демократия, где в 1854 году появляется Республиканская партия. Россия и Америка вступают в полосу нестабильности, реформ, отмены рабства и заверше­ния территориальной экспансии, символом чего стала купля-продажа Аляски.

Научная картина мира испытывает в этот период не меньший кризис и раскол в рядах философов и социальных мыслителей, последователей Канта и Гегеля. Выход из тупика взаимного непонимания идеалистов и материалистов, левых и правых возможен лишь на пути предельного обострения и обнажения противоречий, возвеличивания одной из сторон бытия (материальной) в такую же абсолютную степень, какую ранее другие догматики приписывали идеальной, божественной стороне. Поэтому стоит ли удивляться, что «эпоха Тростника» – это время написания «Капитала» Марксом и Энгельсом. С тех пор и по сей день наука об экономических отношениях людей, гуманитарная по своей сути, прочно приписана чуть ли не к естествознанию, поскольку предметы и ресурсы, по поводу которых развиваются эти отношения, можно измерить по денежной шкале или даже в эквивалентах физических величин, вроде киловатт-часа.

Но нас сейчас не интересует содержание или методология экономической науки, нас интересует сам феномен мировоззренческого гамбита со стороны гуманитарной части Науки. Выход из непримиримых и бесплодных споров о словах был сделан с помощью этой очень весомой уступки. Результатом стала возможность движения вперёд и переход от стадии взаимной разрушительной критики к немного более конструктивному процессу, продвигающему социальные науки.

Следующий большой узел 19/20 «Консолидации» и соответствующую ему «эпоху Землетрясения» мы уже рассматривали. Стоит добавить к этому описанию появление в этот период стараниями Норберта Винера новейшего философского учения, укрывшегося ради единства Науки под именем научной «теории управления», она же – «кибернетика».

Не будем останавливаться на достигнутом, и обратим взоры в самое ближайшее будущее, в «эпоху Мирового Дерева», которая должна наступить в 2012 году и будет соответствовать завершению всей большой стадии Надлома Науки. Есть надежда, что именно в этот период все противоречия и расколы в научном и научно-философском сообществе будут преодолены, сняты, в том числе – между материализмом и идеализмом, эволюционизмом и креационизмом, социально-психологическими и естественнонауч­ными подходами, в том числе и в экономике. Каждый подход получит свою меру и свои границы применимости.

Есть надежда, что гармонизация постепенно произойдёт и в отношениях между на­родами, и в глобальной политике «эпоха дважды Мирового Дерева» откроет не только новую большую эпоху, но и новый счёт календаря мировой цивилизации. Эта надежда, как раз, и вытекает из практически доказанной нами гипотезы о том, что все социальные процессы высокого уровня задаются не только общим ритмом, но и соответствующим каждой эпохе духом времени, диктуемым развитием современной Науки.

После небольшого забегания вперед, чтобы оповестить читателя о грядущем прев­ращении облачка на горизонте в сияющую вершину нового знания, вернемся к более методичному прочесыванию историографии. Как и прежде, будем рассматривать по две двадцатилетние эпохи кряду. Следующей в нашей ретроспективе будет пара:

Частично эпоху Тростника мы уже описали как время системного кризиса всех ведущих обществ, ориентированных на прогресс и развитие науки, а также эпоху кризиса самой науки и естественнонаучного мировоззрения. Выход из кризиса связан с отдельн­ыми ростками знаний, гипотез, эмпирических открытий, практических примеров, которые в дальнейшем соединятся в новую парадигму современного общества. Одно из мест, где произрастают ростки будущего – это локальная зона Крымской войны. Из этого кризис­ного очага вырастут такие побеги, как современная литература, ведомая примером Льва Толстого, принципы военно-полевой медицины и тыловой службы, и вообще принципы современной войны и будущего ВПК. Из этого очага произрастут реформы Александра II, также ставшие отдельными ростками модерна, но не устойчивой системой.

То же самое касается и других ведущих держав наступающего века милитаризма и научно-технического прогресса. Политические системы остаются прогрессивно-монархи­ческими, кроме зависимой от бывшей метрополии постколониальной системы в США. Экономика остаётся аграрно-индустриальной, мировоззрение – прогрессивно-консерва­тивным, и так далее.

Политические и социальные реформы в США идут параллельно с реформами в России и в режиме взаимной поддержки, что влияет на всю мировую (она же европейская) политическую систему. Рождение единой Германии как противовеса возродившейся на прогрессивных принципах Франции – тоже один из ростков будущего мироустройства, вспоенных кровью Крымской войны.

Поскольку в фокусе нашего философического расследования находится познающее сообщество, то главным моментом эпохи Тростника является глубокий кризис и раскол классической естественнонаучной философии, появление ростков будущих глобальных идеологий, прежде всего марксизма. Последними ростками эпохи Тростника, выросшими из кризисного очага франко-прусской войны можно считать философию Ницше и полити­ческий опыт Парижской коммуны.

Если же выбирать из ростков «эпохи Тростника» самый плодотворный в смысле способности разветвиться в систему, то вне конкуренции будет Периодический закон химических элементов Д.И.Менделеева, представленный публике в 1869 году. Однако вплоть до начала следующей «эпохи Ягуара» системная сила «Таблицы Менделеева» не была доказана (предсказанные галлий, скандий и германий открыты в 1875, 1879 и 1885 годах). Так что в рассматриваемую эпоху «Периодический закон» был всё ещё ростком, а не прочно укоренившимся древом.

Впрочем, серьёзных конкурентов «Таблицы Менделеева» среди научных трактатов «эпохи Тростника» вполне достаточно. «Капитал» К.Маркса (1861) мы уже называли. Но есть ещё «Происхождение видов» Чарльза Дарвина (1859), из которого стараниями после­дователей выросло не только научно-философское, но и идеологическое древо эволюцио­низма. Особенно стараниями Эрнста Геккеля.

Примечательно, что трактат Геккеля «Антропогения» (1874) соответствует как раз смене эпох и перемене «духа времени» со знака Тростника на знак Ягуара. Это означает, что ростки нового, «прогрессивного» разрослись и переплелись столь густо, что в них могут спрятаться настоящие идеологически зубастые «ягуары». Другое дело, что многие из интуитивных построений Геккеля были опровергнуты или не нашли подтверждения, но стали грозным идеологическим оружием в борьбе с клерикалами и консерваторами.