Чтение онлайн

— Пока я еще полицейский. Посмотрите, прошу вас.

Оливия некоторое время колебалась, глядя в стол, затем открыла нетбук и достала откуда-то из-под стола наушники с микрофоном. Подсоединив их к нетбуку, она нажала несколько клавиш, после чего сказала в микрофон:

— Три-тринадцать, Оливия Венли. Нужен код доступа один-один-ноль-пять. Три минуты ожидания.

Повисла тишина. Райвер прикрыл за собой дверь и даже осмелился сделать шаг вперед. Венли не удостоила его и косым взглядом. Не прошло и двух минут, как она обратилась к невидимому собеседнику:

— Три-тринадцать, принято.

Она защелкала по клавиатуре. Райвер молча ждал. Он внимательно следил за движением ее тощих рук, но от него не скрылось изменение в ее лице. Она словно увидела нечто такое, что не поддавалось ее мировоззрению. Тонкие брови нахмурились, крашеные в ужасный цвет губы сжались в полоску.

— Признаки вас интересуют? — переспросила она уже менее враждебным голосом. — Изменения в структуре матки и половой системы посредством операционного вмешательства. Сомнений не оставалось. Будь там тысяча, миллион детей, этого достаточно, чтобы опознать именно Тори. Она была в своем роде уникальна.

— И все же что-то там не так, верно? Что вас насторожило, мисс Венли?

Она молчала, упорно глядя в экран и бегая глазами по одной и той же строчке. Райвер почувствовал, как приободрился — его план удался!

— Да, кое-что не так, — наконец ответила Венли. — Вы же знаете, не так ли?

— Догадываюсь. Как звали того хирурга?

— Надо же, ему тогда едва исполнилось тридцать… — пробормотала Венли. — За такую операцию никто бы не взялся, полагаю. Да, Джеймс Хилтон воистину был хирургом от Бога.

Кира лежала на полу, тупо глядя в потолок и рисую рукой в воздухе невидимые причудливые узоры. В ее воспаленном мозгу работа кипела как никогда. Она не слышала ничего вокруг — краем глаза она видел, как в комнату заходила Дана и что-то ей говорила, затем Ник с активной жестикуляцией пытался что-то объяснить — она их не воспринимала. Ни Дана, ни Ник не заметили спускающийся от ноутбука черный проводок наушников, из которых рвались звуки гитары и барабанные дроби. Именно в этот вечер Кира изменила любимой скрипке Макса Рихтера и Ванессы Мэй. На смену ей пришла инструментальная музыка, довольно агрессивная, но как никакая другая заполняющая пустоту в ее душе.

Телефон завибрировал — Кира специально отключила звук и включила вибрацию. Мелодию она бы не услышала. Взглянув на экран черного дорогого телефона, взятого в квартире Сары, она увидела знакомый британский номер. Часы в углу экрана показывали восемь вечера. Солнце уже перешло в фазу заката.

— Да, сержант? — ответила Кира, вытащив из ушей наушники.

— Есть кое-какие новости, тебе будет интересно.

— Я слушаю.

— Тори Икидзара якобы погибла в том пожаре… Ее опознал Джеймс Хилтон. Он сделал ей ту самую операцию, чтобы оборвать нить клана Ямата-но ороти.

Кира вскочила и села на кровать.

— Это была не она, я вам гарантирую. Либо Хилтон солгал, либо… просто подбросили тело с похожими признаками.

— Не знаю, что и думать, — признался Райвер. — Но дело здесь нечисто. С чего ты взяла, что Тори сегодня придет к тебе?

Красная челка снова повисла на глазах, и Кира ленивым движением убрала ее за ухо.

— Она… думает, что у меня нужная ей вещь.

— Ты о чем?

— О той самой флэшке.

— Откуда ты знаешь, что она думает?

— Это не важно. Я знаю, что говорю. Вы приедете, или мне самой справляться?

— Приеду. Тем более, что к тебе есть несколько вопросов.

Кира нажала на кнопку сброса и кинула телефон на подушку. Головная боль немного отступила, но все еще продолжала докучать тупыми ударами. Кира поднялась на ноги, шатаясь, прошла в ванную и умыла лицо холодной водой. Из зеркала на нее смотрела какая-то незнакомая девушка, и общего с Кирой у нее было лишь серые глаза, да причудливая раскраска волос. Бледное, осунувшееся лицо, тень дикой усталости, будто она не спала неделю или была больна и при смерти. Плечи, прежде гордо поднятые, понуро опустились. Кира посмотрела на свои руки — они дрожали.

— Кира? — раздался неуверенный голос за закрытой дверью. Это был Ник. Кира закрыла воду и открыла. — Я хотел… В общем, извини, я был груб с тобой.

— Забудь, — бросила она. — Ты наконец надумал покинуть это место?

— Нет. Мы с Даной хотим помочь. Она верит тебе.

— Ясно. Это она надоумила тебя. — Кира прошла мимо Ника, выключила свет в ванной и последовала на кухню.

— Не совсем… — Ник пошел за ней. — Просто, если ты права… И действительно, нам угрожает опасность, нам нужно подготовиться. Ты в порядке? У тебя больной вид…

— Нормальный у меня вид. — Кира потянулась к сигаретам, но отдернула руку — табак не лез в горло.

— У меня есть идея. Позвоним в больницу, и отвезем тебя к врачу. Дома никого не будет, и ничего не случится. Мы проведем в больнице всю ночь, а…

— А потом мы вернемся, — закончила за него Кира. — Нет. Нужно покончить с нашей проблемой… с моей проблемой раз и навсегда. Сегодня. Я сама влезла в это дело, и сама буду расхлебывать.

Ник вздохнул.

— Ты упрямее любого осла. Могу я что-то для тебя сделать?

— Да. Просто помолчать. И передай своей подружке. Не нужно сейчас меня трогать. Мне нужно подумать.

— А несколько часов ты чем занималась?

— Этого мало.

Кира внимательно осмотрела пейзаж за окном. Голая дорога, никаких деревьев перед окнами не росло. Второй этаж, и попасть в квартиру можно было лишь одним путем — через входную дверь.

Это все упрощало. Но в то же время не упрощало ничего.

— Кира…

Теперь на кухню вошла Дана.

— Отстаньте от меня! Вы можете просто помолчать хотя бы один вечер? — взорвалась Кира. — Я не прошу так много! Просто тишины пару часов!

Ник и Дана подавленно замолчали. Кира никогда не повышала голос за то время, что пробыла в Лондоне. И наконец до них дошло, что она дошла почти до грани. Что находилось за этой гранью, Кира не знала — безумие? Апатия? Или очередной приступ обморока?

Кира медленно ходила по квартире, глядя на все вокруг другими глазами. Место, где она теперь жила, превратилось в ее изображение в поле боя. Она внимательно изучала каждый квадратный метр, держа в голове чертеж квартиры. «Нет!» — сказала она себе. — «Нужно мыслить шире».