Чтение онлайн

В тот вечер Касси рано легла спать, но в итоге пролежала без сна до самого утра, размышляя о своей жизни. И на рассвете ей наконец пришло в голову единственно возможное решение. То, что она еще могла сделать для Берта… и для Хейзл, чью судьбу поставила под угрозу, уступив своим мимолетным желаниям.

Она должна уехать. Подать заявление об уходе из аспирантуры и уехать из этого города. Тогда, может быть, скандал утихнет сам собой и Берт не потеряет места преподавателя. В конце концов, Касси не его аспирантка и административная кара для Берта должна оказаться не такой уж суровой.

В Сиднее она продолжит образование; возможно, через пару лет снова попытается выдвинуть тему диссертации… Хотя Касси подозревала, что не сможет писать о ритуалах ухаживания. Сердце ее, наверное, просто разорвется от горя — слишком уж сильно эта тема связана для нее с Бертом.

Вероятно, он будет только рад, когда она уедет. Вместе с ней исчезнут все поводы для волнения. А то, что она его больше никогда не увидит и, возможно, умрет от горя, — это всего лишь ее личные проблемы. Берт не должен о них знать.

Поутру у Касси не было сил прибраться ни в спальне, ни в гостиной. К раздавленным фруктам на ковре она не могла заставить себя прикоснуться. Решив, что по возвращении соберет силу воли и наведет порядок, молодая женщина напечатала на машинке заявление об уходе, оделась в длинную юбку и в белую блузку поспешила в университет. Ей нужно было видеть Вивиан.

Касси вошла в кабинет доктора Саммер без стука и положила перед ней на стол заявление. У нее не было сил ничего объяснять.

Вивиан пробежала глазами первые строки и подняла изумленный взгляд.

— Вот это да! Ты действительно имеешь это в виду?

Касси кивнула, сжав зубы. Ей хотелось плакать. Только бы Вивиан не заставляла ее ничего говорить!

Но это была напрасная надежда.

— Ничего глупее ты придумать не могла! — Вивиан гневно стукнула ладонью по столу. — Кто тебя надоумил?

— Я сама, — твердо ответила Касси.

— Тогда забудь о заявлении. С деканатом у тебя проблем не будет. Это я тебе обещаю. Уорринг у тебя никогда не вел лекций, да ты и не просто аспирантка, а преподаватель. Данное правило нужно для того, чтобы помешать профессорам соблазнять невинных первокурсниц. Это не твой случай, не так ли?

— Дело не в том.

— А в чем же? — Вивиан не отрывала от Касси пытливого взгляда. — Что побудило тебя, одного из лучших сотрудников кафедры, все бросить именно в тот день, когда комиссия утвердила тему твоей диссертации? Ведь ее утвердили, Кассандра! Поздравляю тебя.

— Спасибо, но я приняла решение. — Касси была непоколебима. — Возможно, я буду работать над этой темой в каком-нибудь другом университете. Например, в Сиднее. Но из Эрлбери я уезжаю.

— Мой тебе ответ: нет!

Вивиан взяла со стола заявление, еще раз пробежала текст глазами и вдруг разорвала лист надвое. Затем еще раз пополам. И еще раз. А обрывки бросила в корзину.

Касси смотрела на нее широко открытыми глазами, не в силах поверить в происходящее.

— Никуда ты не уезжаешь. — Вивиан торжествующе улыбнулась. — По крайней мере, до завтра. Если ты не передумаешь, то принесешь мне следующее заявление, и я его подпишу… Наверное. А сейчас иди домой и успокойся. Сейчас ты не в том состоянии, чтобы принимать решения.

Касси поднялась как во сне. Она действительно очень устала, бессонная ночь измотала ее, о чем свидетельствовали темные тени под глазами.

— Кстати, почему ты не отвечала на мои звонки? — в спину ей спросила Вивиан. — Я звонила тебе все воскресенье напролет.

Касси вспомнила, что телефон действительно звонил раз десять, но у нее просто не было сил подняться и взять трубку. Интуиция подсказывала ей, что это не Берт… А больше ни с кем она разговаривать не хотела. Точнее, не могла.

— Что-то вы все словно с цепи сорвались, — продолжала Вивиан задумчиво, когда Касси уже взялась за ручку двери. — Бертрам Уорринг тоже подал сегодня заявление об уходе. И кажется, его приняли. Неужели вас настолько запугала мисс Розуолл, что вы решили бежать, не дожидаясь, когда вас прогонят?

Касси повернулась, не веря своим ушам.

— Что?! Берт… решил уволиться?

— Да, он успел это сделать прежде тебя, — подтвердила Вивиан. — Это не мой факультет, поэтому я не знаю подробностей. Но можешь зайти сейчас на кафедру социологии и узнать.

Через несколько минут Касси вышла из дверей гуманитарного корпуса, вся кипя от негодования. На кафедре социологии ей сказали, что мистер Уорринг подал заявление об увольнении еще с раннего утра и декан уже подписал его.

Ну уж нет! Она не даст Берту так поступить. Из соображений дурацкой гордости этот человек решил поставить крест на своей карьере. Она может уехать в другой город и работать там над той же самой темой, но Берт не имеет такой возможности. Он привязан к Эрлбери — здесь его дом, его лошади, в конце концов, он только что привез сюда свою сестру. Значит, уходя из университета, он уходит из науки вообще. А ведь преподавательская работа очень важна для Берта. Никто не знал этого лучше Касси, с которой за четыре года он провел немало вечеров, обсуждая университетские дела. Берт всегда говорил, что конный спорт дает ему деньги, а работа преподавателя самоуважение, осознание собственной значимости. И этим он хочет пожертвовать… Но ради чего?

Уж никак не ради нее, Кассандры Росс. Ведь она ему глубоко безразлична.

Но Берт не безразличен ей! И она не должна позволить ему совершить самую большую ошибку в жизни.

Касси замахала рукой, останавливая такси, и назвала водителю адрес конюшни Берта. Она почему-то была уверена, что найдет его там. Не дома, а именно там.

Подав заявление об уходе, Берт сразу же отправился на конюшню. Это было единственное место, где он мог отвлечься от одолевающих его мыслей. Сначала он оседлал Парада и отправился в манеж — брать препятствия. Дикая скачка и прыжки успокоили Берта, и позднее, когда он ставил жеребца в денник, руки его уже не дрожали.

Парад был весь в мыле после быстрой езды, и Берт принес ведро и щетки, чтобы помыть его. Он работал, стараясь думать только о том, что делают его руки. Но, на его беду, все в конюшне напоминало о Касси. О том, как она стояла в этом самом деннике и целовала Парада в горбоносую морду. В воздухе витал слабый аромат земляники. Аромат Касси, не выветрившийся с того раза…

Берт закончил мыть жеребца, хлопнул его по лоснящемуся боку и повернулся к выходу. Запах земляники — вот наваждение! — стал как будто сильнее. Он тряхнул головой, чтобы избавиться от него, — и увидел… Кассандру Росс.