Чтение онлайн

И все же из-за всей этой суматохи мне хотелось хоть немного одиночества. Не осознавала я, откуда бралось это желание, но оно жаждало удовлетворения. Поэтому мой взгляд томно скользил по барашкам волн, которые накатывали на песчаный берег. Детишки испуганно шарахались от ледяных брызг, море с очередным накатом украло их маленький костерок, и детворе пришлось разойтись по домам, к тому же испуганные матери зазывали своих чад, неуверенно вглядываясь в толпу перемазанных в песке ребят. Мой плащ дернул порыв холодного ветра в смеси с солеными каплями, я поежилась, пытаясь спрятаться от стихии. Нас ждал большой шторм, над моей головой темнело и пузырилось тучами небо. Я заметила капитана одного из кораблей, который скрежетал зубами, видимо, его злил факт того, что они не могут выйти в море и вернутся домой. Потому что мужчина был нездешним, я поняла это по странной одежде, немного непривычной длинной и косматой бороде. Как много интересного происходило в порте Дейста, или где-то там, за границей нашего океана, столько я себе и представить не могла. Может, поэтому меня грызла тоска? Натура Всадника Ветра обязывала любить свободу. Не жаждать ее и лететь на спине дракона сквозь облака – это две несовместимые вещи. Наверное, стены замка плохо на меня влияли. Сумею ли я жить в Дейсте, когда все волнения утрясутся. Если таковое, конечно, случится…

Мысли были волнительными и напоминали перепуганных муравьев, каждая пыталась отыскать щель и место в моей голове и не желали успокаиваться. Я даже не предполагала, как буду вести диалог с Йелоусандом. Единственное мое политическое действо окончилось убийством отца. Думаю, смерть еще одного герцога не слишком обрадует и без того взволнованных людей королевства. К тому же встал вопрос того, кто будет править в Фунтай. Матушка ссылалась на слабость здоровья и неумение управлять даже семейным поместьем, а о герцогстве и речи не шло. Но я понимала, что она не может быть герцогиней только из-за того, что это яро напоминает ей об отце. Что бы там не говорили, но она любила Содлона.

Перед нами стояло множество задач, и с решения которой из них нужно было начать, никто не понимал. Оставалось полагаться на безупречное дипломатическое чутье Хелла, рассудительность и взвешенность действий Силенса и, к сожалению, на мою импульсивность и страсть. Похоже, имя, которым меня нарек король Энтраст, давало о себе знать, всяческим способом пытаясь проявлять свою стать и значимость. С другой стороны это являлось не упущением, а моей действительной характеристикой, так что я не могла сложить всю ответственность на престарелого монарха. К тому же Энтраст хотел только подчеркнуть мои способности, хотя сам не принимал близко к сердцу то, что говорил. Пугало то, как мужчина был обращен к любви к своему сыну Ялдону, что стал Жертвенным. Судьба все равно не позволила бастарду стать полноправным королем. И сейчас с ней приходилось считаться.

Забавная теория могла оказаться сущей правдой. Что если это вновь деяния судьбы? Волхвы советовали Энтрасту и Силенсу отказаться от меня, теперь же на Дейстроу нападает дочь Первого Волхва. Не проведение ли это? Я знала, что идти с такими идеями к Ленсу или Хеллу просто бесполезно – они в голос меня засмеют. Нет, это не говорило об их неуважении ко мне, лишь о том, что они слишком ценят меня, дабы посметь сделать королеву Эверин причиной всех бед. Наверное, так считали многие из тех, кто противился воле Силенса, и может мне не стоило ехать в Йелоусанд для урегулирования конфликта, и идея этого слишком абсурда и смешна. Но уверения бастарда сделали Ленса непоколебимыми, так что король отказался покидать замок, занятый другими не менее важными делами. Мы будто проживали день ото дня в ожидании нападении Монтэи. Но девушка все медлила, и совершенно непонятно, было ли это положительным исходом событий, или нет. В этом легко запутаться. Что я с успехом и делала в последние два месяца, пока котел недовольства нагревался на пламени неверии.

Мы даже не поверили тому, что герцог так медлил со своими выступлениями в Йелоусанде. Но может быть и для них действовал негласный траур по Бииблэку, судьба которого стала неизвестной для всех. От нашего врага не было ни одной вести, даже стычки на границах прекратились. По-видимому, Монтэя готовила что-то грандиозное. Такое, что даже напугало Всадников Ветра. Конечно, я так не считала, но уязвленный столь огромной потерей Хелл беспрестанно язвил на эту тему. Не знаю, что его больше задевало – само отсутствие драконов в нашей армии или их безмолвное бегство. Ведь советник уже привык получать отчет о каждом событии, что происходило в пределах владений замка Дейст. Паук обожал дергать за нити своей паутины, казалось, он и жизни не мыслит без этого занимательного занятия. Даже бастарду приходилось мириться с тем, что мои друзья из деревни Динео исчезли так же неожиданно и непредсказуемо, как и появились. С этим фактом приходилось считаться, хотя, по сути, выбор наш был невелик. Его просто не существовало, иными словами.

Тем не менее меня задевало это исчезновение Роупа. От своего лучшего друга я не ожидала такого незаметного и колкого предательства. Нет, это слово не совсем подходит. Ведь я волновалась за него, хоть и была рада, что он вновь обрел семью и дракона. Все же такая резкая смена полярности наших отношений меня настораживала. Было немного неприятно лишиться Роупа как раз в тот момент, когда я в нем больше всего нуждалась. Плен, освобождение из лап Банджа, погружение в небытие. Он даже не явился, чтобы узнать, каково мое положение. Об этом рассказал мне Хелл, и это дико задевало. Роуп бросил меня, по-другому и не скажешь. Но поведать ему обо всех трудностях, которые вдруг на меня навалились, я не могла. Он был счастлив. И портить это его счастье мне не хотелось.

Сколько накопилось вопросы, на которые я не знала ответов. И, наверное, впервые в жизни я ощутила себя маленькой семнадцатилетней девушкой, испытавшей за свои годы почти все чувства, какие только может отыскать в своем существовании человек. Я сделала даже больше, убив своего же отца. И я не могла разобраться во всем этом, что по-настоящему меня пугало. Все становилось таким сложным с высоты прошедших дней, и чем дальше я удалялась от совершенных поступков, тем больше теряла саму себя в них. Странное бремя легло на мои плечи, такого не было раньше, но теперь с этим ощущением приходилось считаться.

Раскат грома заставил вздрогнуть, оставшиеся дети дико завизжали и, стремглав, скрылись в косых переулках портового города. Я с удовольствием вот так же убежала бы в эти закоулки, но не могла этого сделать. И если начать перечислять причины, то на это уйдет вся моя оставшаяся жизнь.

На мой нос плюхнулась первая капля еще не разошедшегося в своей силе дождя. Вода была ледяной, и я поспешила натянуть капюшон, пряча обрезанные во время болезни до плеч волосы. Хелл заявил, что они начали отмирать, поэтому ему пришлось поработать ножницами, хотя я подозревала, что бастарду было просто утомительно ухаживать за ними. Тем более в плену они превратились в некое подобие спутанных водорослей и гнилой соломы, даже не знаю, как служанка разобралась с прической, когда в моем теле была Подделка. Может, это даже ее заслуга, я не вдавалась в подробности. Да и не сумела бы этого сделать, даже если бы захотела. Разговор с Хеллом то и дело откладывался на лучшие времена, так что советник до сих пор жил в неведении того, что провел ночь не со своей королевой, а со своим потенциальным врагом. В объяснения я пока что не вдавалась, но осознавала тот факт, что тянуть дальше просто нельзя. К тому же и опасно. Конфликт между бастардом и королем все разгорался. Видимо, оба через нашу странную тройную связь ощущали то, что чувствуют ко мне в отдельности. И это пугало. Видимо, они считали друг друга конкурентами, хотя этого явления в принципе быть не могло. Силенс мой муж, и, пожалуй, этим все сказано.

Дождь усиливался, и я начала промокать, нервно ежась под шерстяным плащом. Возвращаться в замок предстояло пешком потому, что Хеллу вдруг взбрело в голову прогуляться на свежем и морозном осеннем воздухе. Что ж, моя простуда яро напомнит ему о том, какой он глупец. Я неспешно шла по причалу к рынку, где сумела сбежать из-под зоркого взгляда моего негласного надзирателя, заприметив вдалеке неясную из-за стены дождя темную фигуру. По мере приближения размытая черная клякса превращалась в слегка разозленного бастарда. Он был недоволен и моим бегством, и тем, что позволил мне сбежать, не уследил. Но под открытым небом читать нотации Хелл мне не стал, только сверкнул своими малахитовыми глазами с яростью дикого зверя и, потянув за рукав моего плаща, потащил меня в сторону замка, будто я могла забыть туда дорогу.

Его недовольное сопение пробивалось даже сквозь шум ливня, но советник продолжал упорно тащить меня к Дейсту, да я особо не сопротивлялась. Слабость охватила мое тело, утомление было такой силы, что у меня запульсировало в висках, и я не понимала причины такого своего состояния. Так что в какой-то степени я была благодарна крепкой руке на моем запястье, которая вела меня вперед. У ворот стражники проводили нас заинтересованными взглядами, но не думаю, что бастард позволит распространиться слухам, так что волноваться не о чем. Все же немного неприятно вернуться в собственный замок под конвоем своего же советника. Он ощутил мое негодование и только ощерился, демонстрируя белоснежные зубы.

Хелл привел меня в комнату, где мы собирались в дорогу, где были уложены и собраны седельные сумки. Повелительно указав на скамью у окна, бастард поспешно начал расфасовывать свои покупки, чем вызывал мое удивление.

– Неужели ты хочешь отправиться в такую погоду? – фыркнула я.

Странный взгляд исподлобья заставил поежиться.

– Именно ее я и ждал, моя королева.

– Дарк и Лайт! – воскликнула я.- Но зачем? Ты хочешь умереть от воспаления легких?

Ехидная ухмылка. Так привычно.