Чтение онлайн

Решил для начала вернуться к тому месту, где я, собственно, и осознал себя в этом мире, — авось хоть что-то прояснится.

Я неспешно плелся вверх по узкой улочке, вместе с потоком праздношатающихся. Все они выглядели самыми обычными, простыми людьми, без этих фантастических фокусов, которые так лихо демонстрировали сражавшиеся в воздухе воины. На мое помятое лицо никто особо не обращал внимания, а я сам украдкой, исподлобья, всматривался в лица окружающих, чьи эмоции очень разнились: от отрешенной задумчивости до неподдельного восхищения. Кажется, то представление и впрямь удалось на славу.

Ожидаемо, на месте моей тележки не оказалось и следа. Ну сволочи настоящие… Так, где бы тут найти в этом мире какие-то подобия правоохранительных органов? Должно же было быть что-то такое, какая-то местная стража или хотя бы староста. Решил просто спросить у первого встречного — это был самый напрашивающийся и логичный способ познания.

— Уважаемый! — крикнул я, не зная, как здесь правильно обращаться к незнакомцам, еще не успел подслушать и усвоить местные нормы.

— Чего тебе? — На меня бросил взгляд смуглолицый дед, лет за шестьдесят, седой как лунь и сильно сгорбленный под тяжестью лет.

— А не подскажите, где тут можно какую стражу найти? — Я старался говорить как можно учтивее и дружелюбнее, но улыбаться с разбитым и опухшим лицом было решительно несподручно.

— В нашей Деревне Травников нет никакой стражи, — буркнул дед, — мы люди мирные, не от кого нам охраняться. — Он уже собрался уходить, делая вид, что совершенно не замечает моего плачевного состояния.

— А деревня-то большая? Мне бы к храму Пяти Гроз попасть, далековато будет? — Решил я спросить и об этом, раз уж старику было плевать на мои беды. Но хоть на прямые вопросы он отвечал.

— Э-э, да недалече, вон туда. — Он лениво вскинул сухую, жилистую руку и костлявым длинным пальцем ткнул в ранее замеченные мной островерхие пагоды на далеких пиках гор. — Там твой храм и находится. А ты чего, культивировать вздумал? — вдруг прищурился он.

Я не понял, что именно он имел в виду. Но в грязь лицом ударить было нельзя, оно и так все болело, хватит с него на сегодня унизительных падений.

— Э, нет… я просто торговец уличной едой, — пожал я плечами, поблагодарил дедушку, а тот, взглянув на меня и еще раз прищурив свои старческие глаза, поспешно удалился. Ну да, без тележки и с побитым лицом я выглядел как минимум очень подозрительно, сам бы постарался избежать общения с таким антисоциальным элементом.

Возле того места, где прежде стояла моя тележка, находился небольшой пруд. Я не знал, где искать фонтанчик или колодец, потому наспех умыл свое разбитое лицо прямо в нем. Благо, вода казалась кристально чистой, и просматривалась до самого дна без какой-либо мути и тины. Утеревшись мокрым рукавом, я ощутил, как все ссадины и раны щипят и ноют одновременно. Нужен был врач, а для него однозначно нужны деньги, и немалые. Вряд ли меня здесь станут лечить просто так, из милости. Хотя, руки у меня, вроде бы, из нужного места росли, если бы все пошло совсем уже скверно, можно было бы попробовать куда-нибудь на работу попроситься, глядишь, и пригодился бы кому-нибудь.

Мой живот предательски и громко отозвался на дразнящие запахи жареной рыбы, которые доносились из ближайшей лавки, буквально в двадцати метрах от меня. Вообще, этот мир, в котором я вдруг очутился, поражал своим шумом и обилием всего происходящего. Гул разрозненных разговоров, мелодичный звон колокольчиков, скрип несмазанных тележных колес, тихий плеск рыбы в садках, какие-то воинственные выкрики с придыханием — все это сливалось в один странный хаос. Все кругом казалось совсем нереалистичным, словно декорация, и лишь боль во всем теле возвращала меня к суровой действительности. Она была вполне натуральной и очень ощутимой.

Я чувствовал себя абсолютно растерянным. Не знал, что делать дальше и за что хвататься. Но нужен был сугубо прагматичный подход. Перво-наперво, нужно было озаботиться тем, что я буду есть сегодня и где лягу спать. Ноги сами, помимо моей воли, понесли меня к дымящейся лавке с аппетитно пахнущей жареной рыбой. Чтож… Это был не шикарный ресторан, и даже не открытая веранда, а простое, видавшее лучшие времена деревянное строение, одновременно служившее и домом торговцу, и уличной лавкой, почерневшее от времени и копоти, с бамбуковым навесом. Над низким входом болталась кривая вывеска — простая доска с корявыми иероглифами, нанесенными красной, выцветшей краской, и с грубо нарисованным карпом.

Под самым навесом располагалась открытая кухня: большой чугунный вок, вроде того, что был у меня, который шипел и брызгал раскаленным маслом на тлеющих углях. Запах дразнил и манил все сильнее, а во рту обильно собиралась слюна. По левую руку от повара стоял простой стол, уставленный большими тазами с водой, в которой плескалась свежая рыба. Тут были и серебристые карпы, и жирные усатые сомы. Поблизости стояло еще несколько глиняных мисочек с густыми соусами, и специями. Над самым прилавком качалась на ветру пара красных бумажных фонарей, отбрасывая неровные, теплые блики света. Все выглядело просто, даже бедно, но вокруг было не протолкнуться — очередь к продавцу выстроилась приличная, человек десять. Я скромно пристроился в самый ее конец, смутно надеясь, что меня хоть не прогонят сразу.

Торговец оказался мужиком лет пятидесяти, крепким и широким в кости. Звали его, похоже, Фэн, именно так к нему обращались почти все покупатели. Он был большой, с солидным пузом, что напористо выпирало из-под синего, засаленного на поясе кафтана, больше похожего на просмоленный корабельный канат. Лицо у него было красное, потное, обветренное, с редкой седой бородкой, а глаза — хитрые, пронзительные, точно у старого лиса. Рукава были закатаны по локоть, и руки были все покрыты налипшей, блестящей чешуей, а своим острым ножом он орудовал так лихо и быстро, будто с ним и родился.

Лишь однажды в жизни я видел подобное мастерство, когда к нам в ресторан приезжал именитый шеф-повар из Японии и показывал мастер-класс. Рыба под ножом Фэна потрошилась в мгновение ока. Голос у него был хриплый, от постоянных криков, но на удивление зычный и слышный на большом расстоянии.

— Свежак, налетай, пока горяченькая! — выкрикивал он, то громко смеясь с постоянными покупателями, то сердито ругаясь, если кто-то слишком медлил с выбором. Похоже, он знал здесь на этой улице буквально каждого. Но на меня, когда подошла наконец моя очередь, он посмотрел внимательно, даже пристально, не выказывая и капли радушия. В его взгляде читалось явное: «Бери свою рыбу и вали, бродяга, не задерживай остальных».

— Поглазеть пришел или заказывать будешь? — спросил он меня грубовато, навалившись своим пузом на липкий прилавок.

— Я бы рад, да денег нет, — честно признался я. — Может, найдется для меня какая работа? Хотя бы даже самая черная? — с последней надеждой произнёс я. Но Фэн, едва услышав знакомые мольбы попрошайки, тут же потерял ко мне всякий интерес. Ох, надо было мне так же поступить с тем мальцом. Как его там звали? Шен? Торговец выпрямился, вытер жирные руки о грязный передник, и рявкнул.