Чтение онлайн

Я восхищался успехом Талера в том, как он обрамлял самые важные вопросы таким образом, что они, как он говорил, подталкивают людей в нужном направлении. «Я тридцать лет пытался понять, как создать экономическую модель, которая бы достаточно хорошо описывала то, как люди ведут себя, и ментальный учет – это значительная часть этой модели», – говорит Талер. Пенсионные сбережения – одна из его страстей, и это та корзинка, которую часто люди наполняют недостаточно. Согласно исследованию готовности людей к пенсии Института исследований вознаграждений работникам (Employee Benefit Research Institute, EBRI), около 56–58 % людей будут иметь достаточно денег, чтобы покрыть по крайней мере базовые траты после завершения работы. Остальные 40 %, скорее всего, не накопят достаточно денег. Пенсионные сбережения будут иметь большое влияние на то, по какую сторону от тонкой зеленой линии вы будете находиться, хотя они и не удержат вас там, если у вас не будет ограничения ваших трат. Но с этого неплохо начать. В то время как люди не очень хорошо умеют откладывать деньги на уход с работы вообще, они поступают глупо, когда речь заходит о том, чтобы вложить деньги в план 401(к) [3] . Во многих случаях компания выполняет обещания – удваивая процент денег, которые они вкладывают, – в то время как люди часто даже не записываются на этот план, не говоря уже о том, что они и сами не откладывают деньги с каждой зарплаты. Отчет EBRI говорит о том, что 61 % работающих американцев могут записаться на план 401(к), но только 46 % из них его используют. Чтобы учесть человеческую лень, Талер придумал стратегию, которую назвал «Отложите деньги завтра» (Save More Tomorrow). Этот план состоит из трех пунктов: во-первых, он автоматически записывает работников компании в план 401(к), так что их выбор состоит в том, чтобы отказаться от участия в плане, а не войти в него; во-вторых, он позволяет работникам увеличивать свои вклады в план 401(к) в будущем, и если они согласны, то увеличение вклада будет происходить каждый раз, когда они будут получать повышение, так что они не пропустят увеличения удержания из зарплаты; и, в-третьих, это предоставляет некоторые возможности для инвестирования денег, так что большинство работников будут вкладывать деньги в достаточно разноплановый портфель. В результате будут компенсированы худшие привычки людей, которые мало знают о том, как инвестировать средства, и, скорее всего, плохо распоряжаются своими деньгами. Пенсионное ведерко наполняется само собой, а им даже не нужно об этом думать. Люди, которые избрали этот вариант, как показала работа Талера, получили увеличение своих сбережений приблизительно в четыре раза, с 3,5 % дохода до 13,6 % через 40 месяцев участия в программе. Эта стратегия заставляет их действовать благоразумно. Она в полной мере исключает любое желание как-то распорядиться деньгами, которые находятся вне их контроля. Кому-то это покажется непрошеным вмешательством, но это помогает людям, выбравшим этот план, иметь шанс на то, что они будут на верной стороне от тонкой зеленой линии, когда они уйдут на пенсию, – не впадать в панику и не менять свою жизнь кардинально.

Ум Талера не ограничивается только учеными мыслями. Он много думает о вине, которое очень любит. Он сказал, что некоторые из его друзей – винных коллекционеров – могут посчитать, сколько бы им стоило выпить редкие дорогие бутылки вина. Сколько денег будет стоить выпить бутылку вина, которую они купили за $50, но сейчас она стоит $500?

«Большинство людей скажет, что это не будет стоить ничего, – говорил Талер. – Некоторые люди, которых я очень люблю, даже говорят, что я даже заработаю на этом, поскольку оно стоило для меня всего $50. Это и есть ментальный учет».

Правильный ответ – $500. Причина, по которой они дают неправильный ответ, состоит в том, что они не понимают разницы между издержками истекшего периода и издержками упущенных возможностей. Издержки истекшего периода – это те деньги, которые вы уже за что-то заплатили – $50 десять лет назад за бутылку вина. Издержки упущенных возможностей – это то, от чего вы отказываетесь, делая что-то сейчас. В случае, если вы выпиваете вино, вы отказываетесь от того, чтобы продать его за $500, выпиваете и получаете $500, выраженные в форме удовольствия сейчас, или храните его еще несколько лет, чтобы посмотреть, не увеличится ли оно в цене. Это возможность, которую вы упустите, если выпьете вино. Весьма вероятно, что некоторые из этих коллекционеров, которые решают выпить вино, вряд ли купят за $500 такую же бутылку вина и выпьют ее за ужином, хотя это именно то, что они делают, если решают выпить ее сейчас. Они предпочитают думать, что выпить ее – это хорошее решение, потому что они заплатили за нее $50 несколько лет назад.

Талер говорил, что у него есть всего один друг, которого можно назвать совершенно рациональным, и когда речь заходит о вине, этот друг приводит Талера в бешенство: «Он любит говорить людям, что у него есть бутылки вина, которые он не может позволить себе выпить, и когда они спрашивают его, что он имеет в виду, он отвечает, что у него есть бутылки вина, стоящие тысячи долларов, и он может их продать. Что он и делает, потому что он совершенно рационален. Это сводит людей с ума. Я хочу сказать, что он слишком жадный для того, чтобы вскрыть ее и разделить со мной».

Я бы сказал, что его друг, скорее всего, на верной стороне тонкой зеленой линии. У него есть чувство стоимости и ценности, не присущее просто богатым людям. И я также уверен, что он изредка вскрывает одну из этих дорогих бутылок и наслаждается ей, зная, что он продал другие с огромной прибылью.

Я не мог уйти, не спросив Талера, что, по его мнению, делает человека состоятельным. У него был фантастический второй дом, который заставил меня думать, что он достаточно богат и, учитывая его академическое образование и опыт, возможно, состоятелен. Он не стал говорить о своих деньгах, но сказал кое-что о других людях: «Мое определение… – это иметь достаточно денег, чтобы вам не нужно было беспокоиться о деньгах». По его стандартам, немногие люди достигли этой цели. «Поезжайте в Costco и посмотрите: на парковке стоят в основном BMW и Lexus. Они платят себе минимальную зарплату за то, чтобы доехать сюда на этих автомобилях, так какова стоимость их времени?» Он считал, что эти люди стали бы богаче, если бы заплатили полную стоимость в аптеке неподалеку от дома, но с пользой использовали свое время для того, чтобы сделать что-то более продуктивное.

Талер совершенно точно был состоятельным. Сколько бы денег он ни заработал в академии и на консультациях, как это делают высококлассные экономисты его уровня, он определенно умело обращался со своими корзинками. Эта его способность в большей степени, чем способность к зарабатыванию большего количества денег, полезна, когда речь заходит о разнице между состоятельными и богатыми в непрерывном движении тонкой зеленой линии: состоятельные держат свои корзинки Талера полными на случай различных обязательств, в то время как богатые пытаются сделать так, чтобы их карман не опустел до того, как придет новая порция денег.

У Дженни Кригер были деньги, которые она могла бы инвестировать. Это был уже второй раз, когда она могла извлечь выгоду из несчастного случая, и теперь она была более осмотрительна. В 1980-х, когда ее муж погиб в авиакатастрофе, ей удалось распорядиться страховым возмещением, так чтобы позаботиться о себе и двух своих детях школьного возраста. Она всем распоряжалась сама, задавая вопросы друзьям, если что-то не понимала. Она консервативно инвестировала деньги в акции и облигации и использовала часть средств, чтобы основать небольшую компанию. «Я импортировала товары из кожи рептилий из Южной Америки», – сказала она. Бизнес по большей части существовал благодаря ее интересу к моде и степени магистра делового администрирования, а также бухгалтерскому опыту. И все же, когда много лет спустя ее отец, успешный хирург, умер, она почувствовала, что ей нужна помощь в инвестировании унаследованных средств. Она не надеялась на высокую отдачу, не хотела и рисковать. Так что она поступила так же, как поступили бы многие другие вдовы в ее положении: она обратилась к семье. В этом случае она попросила зятя о помощи.

Множество зятьев были бы недостаточно квалифицированы, чтобы давать советы, но ее зять основал фирму по финансовым консультациям, которую продал GE Capital несколькими годами ранее. У него не было проблем с финансами и было свободное время. Она сказала мне: «Я задала ему следующие вопросы: достаточно ли у меня средств? Я не хотела остаться без денег. Если бы я продолжала тратить столько же, сколько до этого, к чему бы это привело? Со мной все будет в порядке, если я буду руководствоваться этим планом? Он дал мне какие-то параметры. Я хотела узнать риски. Он учел абсолютно все мои траты. Была ли я на правильном пути? Я хотела подтверждения». Ее величайшей заботой, однако, был этот вопрос: «Сколько я могу тратить при условии средней продолжительности жизни?»

Хотя ее беспокойство не было необычным, ее способность прислушиваться к советам была редкостью. Когда мы с ней говорили, Кригер, дама далеко за 60, описала свое финансовое положение как «среднее, не слишком богатое». Она предоставила своему зятю всю возможную финансовую информацию, которую могла. Затем она послушалась его совета и поняла все возможные последствия, как позитивные, так и негативные. Она хотела, чтобы ее финансовый план был взаимовыгодным. «Возможно, из-за образования, полученного в этой области, я понимала, что могут быть хорошие и плохие решения, – сказала она о своей бухгалтерской степени и степени магистра делового администрирования. – Я видела, как люди безрассудно губят собственное имущество. Я стремилась найти какого-нибудь помощника, чтобы не сделать того же». Кригер, казалось, куда меньше беспокоилась об эффективности своих инвестиций, чем о возможности поддерживать свой стиль жизни. Она не переживала, когда ее инвестиционный портфель увеличивался в цене на 5, 10, 15 % (или даже когда падал) до тех пор, пока ей хватало денег на жизнь.

Кригер не знала в то время, что была не просто тещей, которой требуется совет. Она была бы идеальным клиентом для молодой компании, которая бы заставляла клиентов меньше фокусироваться на часто переоцениваемой мере успеха – прибыли – и больше на других областях, которые являются обязательным условием действительной успешности инвестиционной стратегии.

В рамках инвестирования что отличает состоятельных от богатых и остальных? Я и Брэд Клонтц, финансовый психолог, у которого была должность в Канзасском университете в отделе финансового планирования, зимой 2013 года взялись за исследование, которое было должно помочь понять, чем отличается Один Процент. По вопросам инвестирования почти у всех людей из этой группы был финансовый консультант, более чем у 80 % был бухгалтер, и 2/3 имели личного адвоката, с которым регулярно консультировались. Они были более чем защищены. В то же время эти советники не могли защитить их полностью от предубеждений и склонностей, которые могут пустить под откос любую инвестиционную стратегию. Одним из результатов инвестиций было то, что проведение тонкой зеленой линии, разграничивающей состоятельных и богатых, было не такой простой задачей, как подсчет количества денег, которые кому-то нужно вложить. Все не так просто. Люди с кучей свободных денег совершают те же глупые ошибки, что и остальные. (Они могут, однако, иметь больше денег, чтобы смягчить последствия своих неправильных решений.) Всего лишь то, что они успешно вели бизнес по продаже машин, пластиковой обшивки для домов или компьютерного программного обеспечения, не означает, что они поняли, как распоряжаться деньгами.

В нашем исследовании участвовали представители групп из 1, 5 и 20 % самых богатых людей, и мы с Клонтцем обнаружили, что Один Процент на самом деле более склонен совершать инвестиционные ошибки. Его представители были чрезмерно уверены в своих инвестиционных способностях. Они совершали больше сделок. Они гордились тем, что продают акции с завышенной ценой, и они были более склонны держать акции, потерявшие в цене, вместо того чтобы продать, принять убыток и двигаться дальше. Они также инвестировали средства в компании, созданные их друзьями – даже если знали, что это плохая идея, – и предпочитали совет друга, нежели финансового консультанта по инвестициям. (Если это кажется вам приемлемым, спросите себя, как ваш друг, работа которого не связана с инвестициями, может больше знать о том, что происходит с определенной компанией или рынком вообще, чем профессиональный финансовый управляющий, который полностью посвящает себя этому.) Если инвестиции терпели крах, они могли по крайней мере признать свои ошибки. В то время как эти открытия приводят нас к мысли о том, что Один Процент похож на просто богатых людей, они также показывают, насколько прочно засело в нас пагубное поведение в сфере инвестиций. Это чуть ли не врожденное качество.