Чтение онлайн

— Чего, «вершина» лучше?

— Лучше, — театрально кивает Машка. Мы улыбаемся...

Но Наташка не унимается:

— Есть поверье, что раньше старшей замуж выходить нельзя — счастья не будет.

Машка, ни о чём не подозревая, продолжает разговор на опасную тему:

— А ты, Наташка, уже собралась?

— Не я!

Наташка прикрывает рот рукой. Проболталась, зараза! Надо уводить от себя огонь. Машка вскидывает брови и смотрит на меня с немым вопросом. Я поднимаю руки вверх:

— Невиновна!

Мы скользим взглядами друг по другу, и вдруг Сонька отводит глаза. Мы в шоке смотрим на неё... Наш «цветочек» что-то задумал?

— А ну, Соня, признавайся. Что задумала?

Машка закатывает глаза:

— Соня, только не говори, что за Стаса замуж собралась.

Сонька молчит, насупилась:

— Уже рассобиралась.

У нас буквально падают челюсти. Не потому что «рассобиралась», а потому что этот вопрос вообще зашёл так далеко… Машка, как старшая, не унимается:

— Софья, ну-ка признавайся! Что такое? Когда это началось и насколько всё серьёзно? Соня, ты же малышка ещё.

— Мне девятнадцать лет уже…

— Вот именно — ещё только девятнадцать! А этот Стас — мужик под сорок! Абьюзер и самодур. Соня, не надо!

— Да нет уже ничего, — тихо отзывается Соня. — Некоторые люди могут показать ситуацию со стороны так, что это действует отрезвляюще. Как обухом по голове.

Мы затаили дыхание. Машка закипает — я вижу это по её глазам. Чтобы не допустить взрыва, я перехватываю инициативу, знаками показывая Маше, что сама поговорю с Сонькой.

— Сонь, расскажи нам всё, пожалуйста.

И Соня признаётся: встречались они несколько месяцев. Просто ходили в кафе, а потом он позвал замуж — чуть ли не на третьем свидании. А она «уши развесила»: комплименты, цветы… Наташка не выдерживает:

— Так вот от кого те «веники» были! — и уже к нам с Машкой: — Там такие безвкусные букеты: три цветочка и килограмм бумаги. Или, знаете, красные розы в ядовитой фиолетовой или зелёной обёртке… Фу!

Конечно, для Наташки с её эстетическим восприятием это «жуть жутьковская». Меня, если честно, тоже передёргивает.

— Сонь, а дальше?

— Ну… Он как-то уговорил меня, и мы стали близки.

Мы, как в синхронном плавании, одновременно прикрываем рты руками и выдыхаем хором: «Соня!»

— Ну, согласна, что дурочка. А потом он стал другим. Жёстким каким-то, говорил колкости.

— Что именно говорил?

— Ну, типа: «Замуж пора, ты не такая красотка, как твои сёстры, поторопиться надо, пока есть такой жених, как я».

— Вот сволота!

— А дальше?

— Стал придираться к моей фигуре. А я ведь не поправилась — какая была, такая и есть! Сидим в кафе, я пирожное ем, а он мне: «Если так обедать, Соня, скоро в свои платья не влезешь». А потом опять что-то хорошее скажет... Я не придавала значения. Думала: ну, он же прав...

Но потом мы с подружками поехали на Юлькин день рождения в горы, в домик на Розе Хутор. Он отпускать не хотел. Но Юлькин папа всё организовал, и чего отказываться? В общем, я полетела с Маринкой, Юлькой и Златой. И если бы не случай там, я бы точно за него замуж вышла. Но там — как обухом по голове!

Я не могу сдержаться:

— И кто стал тем «обухом»?

— Тимофей!

У нас опять падает челюсть...

— Так, а это ещё кто?

— Я не знаю его. Знаю только имя — Тимофей. И то, что он хозяин того горнолыжного комплекса, где мы с девочками отдыхали.

— Хотелось бы больше подробностей...

— Мы с девочками отдыхали: на лыжах катались, по лесу гуляли… Приехал Стас. Сказал, чтобы я немедленно возвращалась с ним, обозвал моих подружек профурсетками. Велел ехать к его родителям — мол, хорошая девочка должна оставаться в семье. Сказал вещи собирать. Я взбрыкнула. Пошла в дом, он — за мной. Девчонок унизил, сам пошёл чемоданы паковать.Потом потащил меня к машине. Девчонки пытались вырвать, но не смогли отбить. И тут на улице этот парень нас увидел... А меня Стас уже в салон запихнул. Ну, Тимофей ему в челюсть как даст! Стас упал. Тимофей мне дверь открыл, велел к девочкам бежать, но я не успела — Стас перехватил, и Тимофею «обраточка» прилетела. Стас так орал! Кричал, что я блядь, что уже другого мужика себе нашла, а сама — «ни рожи ни кожи»… А тот встал, да как ему заедренит! Стас лете-е-ел...

Я аж сдержаться не могу:

— Поделом сволоте! Вот же скотина этот Стас!

— Ну вот, Стас сознание потерял. Сейчас на этого парня заяву написал. Трясли их сильно.

Машка наконец «отмирает»:

— А с Тимофеем вы видитесь?

— Нет. Он только один раз на той неделе приехал к нам домой. Сказал, адрес у администраторов взял. Попросил не связываться со Стасом, а припугнуть его встречным заявлением. Ну, я при нём Стасу позвонила и всё сказала, что ответное заявление напишу — о преследовании и побоях. Девочки подтвердят, да и на камерах там всё видно. Через день Тимофей мне написал, чтобы я не беспокоилась. Его вопрос тоже решён — Стас претензий не имеет, заявление забрал. От меня Стас тоже отстал.

— И всё?

— Больше не встречались с Тимой. Только написал ещё, чтобы такая хорошая девочка больше с абьюзерами не связывалась. И чтобы, если что, сохранила его телефон.

— Да уж, турецкий сериал, — выдыхает Наташка.

Я не могу осознать произошедшего:

— Соня, почему ты нам-то ничего не рассказывала?

— Ну вы вечно: «цветочек», «малышка»... Как будто я маленькая. Как бы я вам рассказала, что цветочек-то вырос уже?

— Прости, Соня...

Мы все обнимаемся.

— Но больше не скрывай! А Стаса этого мы ещё порвём на тряпки.

— Не надо, пусть живёт. Если дед узнает, накроется его карьера медным тазом.

— Да лучше б узнал и накрылась! — во мне закипает злость.

Машка одёргивает меня:

— Не надо деда посвящать. Это касается Сони и... Их отношения далеко зашли, дед может не только Стаса не простить, но и на Соньку обидеться. Не надо.

Мы все соглашаемся.

— Стаса жизнь ещё накажет – говорит Машка.

— Или какой-нибудь Тимофей, рядом проходивший… — добавляю я.

Замолкаем. После такого откровения хочется только сильнее обняться и дать внутреннее обещание — стоять друг за друга стеной.

А мне ещё больше хочется к Диме. Теперь на фоне Сонькиных трагедий мои отношения выглядят как сказка. Не могу сдержаться — звоню ему...