Чтение онлайн

– Я так и говорила, – заметила директриса. – Тогда мы спустим пока эти картины в хранилище. Но, господа, ширпотреб в Национальном музее…

– Не забудьте коляску, – сказал Стрембек. – Какая композиция! Застывшее мгновение. И интересно, кто мог быть автором?

– У нас не Музей современного искусства. Здесь мы храним только настоящие шедевры, – продолжила директор музея резким тоном.

– Конечно, мы понимаем, – сказал Петтерсон. – В любом случае мы, похоже, не продвинулись ни на шаг в нашем расследовании. Картины по-прежнему черт знает где…

– Именно… их местонахождение неизвестно, и еще многое может случиться, – констатировал Стрембек.

Лиза почесала голову, растрепала волосы, посмотрела на себя в зеркало и выругалась. На кой черт причесываться? Она оказалась в Хинсеберге снова. Поэтому, естественно, ее настроение оставляло желать лучшего. Она не успела провести достаточно дней на свободе, прежде чем полиция сцапала ее. И все из-за какого-то позаимствованного у старикашки бумажника. Ну, конечно, она еще подделала подпись в ювелирке и смылась оттуда с несколькими драгоценностями, но их было не так уж много. Но стоило ей ограбить старика, и ее накрыли. Надо же так облажаться. Попасться из-за нескольких жалких сотен, когда она нацелилась на миллионы… Дьявольщина! Будь у нее еще немного времени на поиски картин, она обязательно нашла бы их. Тяжелая вычурная рама вокруг королевского портрета явно шла ему как корове седло, и рано или поздно она добилась бы истины от Петры. Девица наверняка была в теме, кто же иначе? Лиза не сомневалась в причастности кого-то из своих.

Она собиралась снова попытать счастья во Фрескати, но полиция встала на ее пути. Короче, Петра подставила сама себя. Ну, ей оставалось только ждать до следующего отпуска или просто-напросто попытаться сбежать каким-то образом. А не найди она ничего у Петры, ей стоило бы попрессовать Марту. Божья коровка вернулась в свою богадельню, и требовалось всего лишь найти ее там. Марта наверняка знала о картинах больше, чем рассказала. А десять миллионов выкупа, которые заплатил музей, уж точно не могли пропасть бесследно. Лиза вышла в общую комнату сделать себе кофе и увидела, что один из надзирателей машет ей из-за стекла. Он открыл дверь и подошел.

– Да, та еще штучка, – сказал надзиратель.

– О чем ты?

– Помнишь Марту Андерсон?

– Кто же забудет эту тетку.

– Ты разговаривала с ней когда-нибудь о краже картин?

Лиза не ответила.

Надзиратель попытался снова выяснить что-нибудь:

– Она призналась в ограблении музея, но потом утверждала, что картины украли. Ты не в курсе, она подозревала кого-то конкретно?

Лиза проигнорировала вопрос.

– Ренуара и Моне в любом случае вернули в музей. Но никто не знает, почему именно сейчас и где они находились так долго.

– Тогда вы должны выяснить это, – сказала Лиза.

– Я просто подумал, может, тебе еще что-то известно.

– Да мне на это глубоко наплевать, – сказала Лиза и отошла в сторону. Потом она выругалась и крепко сжала кулаки. Значит, картины вернулись! А она так мечтала наложить на них лапу и выжать из Марты миллион или два. И вот тебе подарок!

Остаток дня Лиза проработала, нанося изображение на футболки, но у нее все валилось из рук. Она ничего не видела перед собой и по ошибке умудрилась сделать все слоганы с внутренней стороны ткани.

Петра выключила телевизор, открыла холодильник и налила себе бокал вина. Зачеты закончились, и она размышляла над тем, как ей провести выходные. Она снова поругалась со своим другом, но теперь по-настоящему, и, как ни странно, не жалела об этом, а скорее испытывала облегчение. Наконец они расстались. Но ей не грозило одиночество, несколько парней уже были на примете, так что пока ее мучил вопрос: кого выбрать?

На пути к дивану она остановилась и бросила взгляд на плакаты с видами Стокгольма. Они находились на том самом месте, где раньше висели картины из музея, и сейчас, по прошествии времени, ей даже не верилось, что когда-то ее комнату украшали шедевры мировой живописи за тридцать миллионов. Которые она к тому же чуть не уничтожила.

Все могло закончиться ужасно плохо в тот вечер, когда она выплеснула на них черничный суп. Шла из кухни к дивану и по дороге споткнулась, а содержимое тарелки оказалось на стене. Большая часть попала на картины, и красивая серая униформа короля покрылась синими точками, а лицо Сильвии – лиловыми веснушками. Слава богу, фотографии впитали всю влагу, и находившиеся под ними холсты не пострадали, но портреты королевской четы уже никуда не годились.

Такая вот история, а потом еще этот таинственный визит так называемой кузины. В общем, все факты говорили за то, что пришло время избавиться от картин, пока не случилось ничего серьезного.

В тот же вечер она села и написала послание старикам, исходя из того, что у них остались деньги после кражи из музея, и что «вознаграждение» в сто тысяч крон – приемлемая сумма. Не слишком маленькая и не слишком большая, но вполне реальная. Конечно, она подумывала потребовать полмиллиона, но тогда, в ее понятии, она сама становилась преступницей. А так получала компенсацию за проделанную работу, и что-то ведь все равно ей причиталось за спасение картин в пристройке? В результате она могла бы жить и питаться «бесплатно» весь остаток семестра, а также получила бы средства на одежду и путешествия. Больше ей ничего не надо было в жизни.

Уже на следующий день, прибираясь в Гранд-отеле, Петра все спланировала. Воспользовавшись моментом, когда этого никто не видел, она подбросила письмо к Марте на стойку дежурного администратора.

Но ей следовало еще что-то сделать с шедеврами. Не могла же она оставить забрызганные черничным супом портреты королевской четы над диваном. Решение нашлось на выставке антиквариата и курьезных вещей в Щисте, которую она посетила два дня спустя. Там ей на глаза попались плачущая девочка и шкипер в зюйдвестке и с трубкой, и она сразу поняла, как ей поступить. Придя домой, лишь подрезала немного приобретенные картины под размер рам, чтобы они закрыли настоящие, и на том все кончилось. Какое впечатление ее ширпотреб произведет в Национальном музее, она прекрасно представляла, и сама хотела бы оказаться на месте событий.

Петра села на диван с бокалом вина, взяла газету и снова прочитала статью о картинах. Если верить ей, исчезнувшие полотна Ренуара и Моне вернули в детской коляске вместе с куклой. Она улыбнулась своим воспоминаниям, и ей стало интересно, как выглядел план стариков. Пластмассовый младенец!

В любом случае все, похоже, закончилось хорошо, даже если в описании произошедшего хватало странностей. Самое главное состояло в том, что она получила свои сто тысяч, и пятисоткроновыми купюрами вдобавок. Пенсионеры явно не обидели себя, и теперь она могла спокойно использовать свои деньги, оставаясь полностью вне подозрений. Она подняла бокал, закрыла глаза и выпила. Фортуна явно улыбалась ей.

Комиссары Петтерсон и Стрембек сидели перед компьютером каждый со своей чашкой кофе. Их информация о возвращении картин ушла в газеты и на телевидение, и все подумали, что дело закрыто, но в полицейском участке знали истинное положение вещей. Местонахождение шедевров оставалось неизвестным, и любые попытки проанализировать шутку с детской коляской заканчивались неудачей. Стражей порядка снова обманули.

Комиссар Петтерсон особо не верил, что их уловка позволит выманить преступников на свет божий, но при существовавшем положении вещей они не могли пренебрегать никакой соломинкой. Он бесцельно изучал записи с камер наружного наблюдения, установленных у входа в Национальный музей, когда увидел, как мужчина в капитанской фуражке опустил на землю двойную детскую коляску.