Чтение онлайн

Деревушка со славным и говорящим названием Гузеево расположена практически как тридесятое царство. Оно вроде бы есть, но где – не знает никто. Более славного места для отдыха всей душой наша семья для себя так и не нашла. Вот и ездили мы всем семейством отдыхать не в самый ближний свет, в тверскую тайгу. И тут стоит сказать, что леса там и вправду вполне тайгу напоминают. Глушь катастрофическая, леса бесконечные, зверье все в полном наборе «не евростандарт»: кабаны, волки, лисы, лоси, медведи, рыси попадались, бобры, выдры и мелочь в виде зайцев, барсуков и т. п. в счет не берем. Вот во все это разнообразие с безобразием и окунулся домашний песик с мальтийскими корнями. И приходилось ему там туго. В немалой степени этому способствовало то, что зрение у болонок не слишком-то хорошее. Мало того, что вечно свисающая на глаза челка: глаза-то предохраняет, НО видеть-то далеко мешает! А теперь представьте себе, что болон наш был меньше, чем высота средней травы раза так в два! Ну вот и как тут идти и не потеряться?..

Выход был найден, даже два. В прогулочном варианте ходьбы он просто периодически вставал сусликом посреди чиста поля и оглядывал пространство с целью корректировки похода. А на бегу это выглядело еще забавнее, потому что он прыгал кролЕм вверх, а дальше с хорошей скоростью оленя уносился вдаль, этакий гибридный кролик, скрещенный жизненной необходимостью с оленем. И вот смотрю я, как мой кролень делает ноги из дома на гулянку в деревню, и в высокой желто-зеленой траве иногда подпрыгивает белая мохнатая тушка с горящими синим огнем предвкушения новой драки глазами… А драки он любил. Причем, надо отдать ему должное: как нарывался на драки сам, так и не любил прятаться за меня. За что и был дран многократно – как московскими монстрами, так и деревенскими лайками. Приползает обратно по полю раненый боец, смотришь на эту израненную тушку и берешь в руки весло от байдарки, потому что всего час назад пыталась вытащить его из круговорота активных мероприятий, в котором мелькали шерсть и зубы. Так мало того, что вытащить не удалось, в меня этот же агрессор и вцепился. Не деревенские лайки, которые и между собой грызутся не в полную силу, а так, скорее обозначая, кто тут самый главный на деревне. Это вот зверя в лесу они жрут всерьез, там уже не до сантиментов. А именно мелкий, который у них между лап по низу шастал и добавлял остроты и пикантности, покусывая там, где мог дотянуться. При виде весла отчаянный Поддубный милликубического разлива как-то сразу осознал, что сейчас уже будут бить и предпочел ретироваться под кровать, где обиженно и порыкивал каждый раз, когда открывалась входная дверь.

А вообще в деревне его единственным серьезным весовым конкурентом был петух Васька. Сволочная птица тоже имела «холос» и тоже была волею судьбы заточена не в том теле. В прошлой жизни это гнуснейшее создание должно было быть орлом, не меньше. Гадство же его заключалось в постоянном нападении на всех из-за угла, а еще лучше сзади. Впрочем, наличие мужского населения в деревне быстро урезонило богомерзкую птицу и научило простой истине: в штанах идет, не качаясь, – не тронь, хвоста лишишься и шею помнут нещадно. Вот и приходилось вершить свой путь мимо конкретного приусадебного хозяйства в джинсах; тогда и пнуть можно было, при попытке напасть, без потерь в виде царапин и кровоподтеков. А вот Касьяну не везло с Васькой. У них был весовой и силовой паритет. А посему, если Каська видел Ваську раньше, то ОН гнал Ваську до курятника, а если наоборот, то Васька пинками шпор и клювом до конца своих владений, которые в его понимании были: откуда увидел и докуда смог.

Помимо прочих радостей простой сельской жизни с ее нехитрым укладом, наш московский баловень нашел себе вариант «Шанеля»… Сильно деревенского расклада. В том смысле, что «шанель» этот был щедро разложен по деревенским дорогам, особенно после выпаса коров. И вот, осчастливленный многократным валянием со всем старанием, пришел Касьян в дом, моментально разнеся пикантную весть о своем прибытии. А вместе с тем пришла к нему кара страшная, лютая – в виде помывки в реке. Все члены семьи, обладая весьма неплохим обонянием, которое было просто нокаутировано возвращением блудного болона, абсолютно единодушно признали меня единственной владелицей смутно белого лишенца и выпроводили нас обоих равноценными пинками с мылом на берег.

И вот, шипя как гадюка, несу я рычащее, недовольно непонимающее подобие Стича (только то в клетке было, а это норовило меня куснуть и лягнуть похабными копытцами). Вконец перемазанная и злая, я поняла, что мыть нас надо с усердием уже обоих и закинула жертву парфюмерного бума поглубже. Так у меня было неслабое преимущество, потому что плавал он как топор, пока мы его не стали на лето обстригать до состояния скотчтерьера. Каськина шерсть намокала за долю секунды и тянула его гирей на дно. А вот в обстриженном состоянии, рожденный быть домашним, но прорвавший стереотипы мальтийский болон плавал очень даже неплохо и даже покорял не слишком сильное течение. Пострадав за желание экспериментировать с обонятельными рецепторами хозяев несколько раз, Каська решил отказаться от безнадежной затеи благоухать «а ля Прованс».

С точки зрения нашего героического болона, жизнь на даче ему существенно отравляли наши попытки «спасти» его от регулярных походов в лес. Ходим мы туда надолго, километраж наматываем приличный на своих двоих, ну вот как взять с собой это коротконогое создание? Мало того, что он пройдет четверть пути, а потом будет смотреть на тебя как на предателя и придется его нести, еще и извозюкается так, что дальше этот танк отмыванию не подлежит даже экстренным сбросом в реку… Но самое страшное… те, у кого хоть раз было пушисто-волосяное существо, поймут меня! Вы хоть раз видели болонку, у которой даже морда залеплена классическими огроменными придорожными репьями?! А теперь представьте на секунду, что морда – это не все! Там еще и тело за ней. Это ж как минимум полдня на выдирание, вымывание и вычесывание!.. Вот по этой причине и была введена дискриминация по животному признаку.

А Каська за это мстил – драл занавесь, которая висела внутри сразу за дверью. Причем рвал он ее не просто: отодрал и нормально, а так мелко, что лоскутное одеяло по сравнению с этой занавеской становилось просто шедевром гигантизма. Один раз мы пронаблюдали, как это было реализовано, из окна. Случайно решили проинспектировать, все ли закрыли, подошли и видим, как этот Бубка в миниатюре разбегается метров так с четырех, от другой комнаты, подпрыгивает на подлете, вцепляется как можно выше в занавеску и дальше, с остервенением, своим весом и рывками отдирает шматок. К моменту, когда мы вошли с праведным мщением, занавеска изрядно пострадала, а виновник, слегка запыхавшийся, и не думал скрываться; более того, в его глазах светилось сознание правоты содеянного, достойное параноика в период обострения. Получив свое, он остался верен идиотизму, и при первой же возможности (в виде оставленной в пределах досягаемости шторы) продолжал куролесить.

А в лес душа его стремилась настолько, что он умудрялся отработать бобром и расширить оконце для кошки в двери, отделявшей его свободу от прихожей, где его запирали, дабы спасти шторы. Смысл оконца был неясен, ведь кошек у нас до того момента не было НИКОГДА. Однако результат был очевиден: прогрызя себе лаз, ущемленный граф Монте-Кристо кинулся в погоню. И умудрился-таки нас найти, пройдя через болото (вот скажите мне после этого, что у комнатных собачонок генетика нюх отбила!) и суммарный путь в виде километров четырех. Напугал он нас с мамой до полусмерти. Собираешь себе ягодку в свое удовольствие, и тут сзади – сиплое дыхание, как будто включили компьютерную игрушку на полную мощность, а там зомбак видит жертву, которой надеется полакомиться. А ведь ты точно знаешь, что мама сидит чуть поодаль, но в пределах твоей видимости, значит… за спиной не мама! Зато есть довольно приличные, по законам Мерфи, шансы встретить кабана, волка или, как рисует разыгравшееся воображение, медведя. По понятным причинам ни один из этих вариантов не радует. Короче, разворачивалась я на звук почти с сердечным приступом и готовностью делать ноги с низкого старта. А там оно… Грязное, вонючее и с болотной тиной, в репьях и песке поверх тины и в полном осознании целиком выполненного долга. Раз он нас нашел, значит, обратно должны нести!

И это далеко не единственный случай самоволки. Заход Касьяна на лося еле успели тормознуть. Это уже папа с братом отметились. Успели уйти километра на полтора в лес, как вдруг увидели, что к ним через все буераки спешит наш Чип и Дейл в одном флаконе. Плюнули, решили, что нести не станут, пусть осознание собственной неправоты придет через муки. И тут-то на поляну чуть впереди выскочил лось. Огромная махина, бесшумная в движении – кажется, ничто не может его заставить отступить или свернуть. Мои замерли и старались не дышать. Лось фыркнул и дернул дальше. Зато оживился болон, который лося не увидел, слава богу, шерсть помешала, зато он его УЧУЯЛ. И с неизменным «тяв-тяв-тяв», сделав самую что ни на есть охотничью стойку и определив нюхом «куда зверь ушел», дернул с места в карьер. Брат оказался шустрее и без церемоний сцапал за хвост со словами: «Подрасти сначала, а то вернешься с лосем на хвосте».

До самого конца жизни маленький, но очень гордый болон оставался верен своему жизненному кредо: «Живи, борись, нарывайся и кусайся в ответ!». Надо отдать ему должное, хозяйку он подставлять совсем не хотел, а когда драка возникала, он сам старался в ней участвовать, а не подвести под монастырь меня. Ну, а я не могла отдать этого, которого и так-то на один укус, на растерзание. Наш ответ Чемберлену в виде всех кусающих нас безнаказанно мы смогли реализовать чуть позже, лишь с появлением в нашем доме внебрачной дочери кавказской овчарки. Это была реализация детской мечты в исполнении уже моего старшего брата. Но эта история достойна отдельного описания.

У всех детей есть мечта: осчастливить себя и обрадовать родителей заведением чего-то живого, пищащего, мяукающего, гавкающего и т. д., и т. п. Я смогла реализовать свою мечту о пищащем и гавкающем намного раньше моего брата, что, как мне кажется, совершенно несправедливо. И причин-то куча.

– Мой брат старше меня на цельных двенадцать лет, то есть в осмысленном возрасте, когда все просили перечисленных выше представителей фауны, ему свезло наиболее капитально – ему досталась сестра в том самом неразумном возрасте, когда оно пищит и мяукает, вроде как котенок или хомячок, так же непонятно о чем, но удовольствия как-то меньше. Прогулки с сестрой опять же, согласитесь, не могут принести столько удовольствия, сколько прогулки с собакой: ей не скомандуешь «апорт» и вообще не дай бог, если она сама подберет что-то с земли.