Чтение онлайн

– Полтора месяца назад она сама принесла их в мой институт. Со мной не разговаривала, постеснялась, а пошла к Крылову. Он мой приятель и часто приезжает на дачу. Когда мы устраиваем шашлыки, то приглашаем Светлану с Сергеем. Так что они хорошо знакомы. Тогда Крылов мне ничего не сказал. Света принесла ему эти снимки, поскольку мы фотографий не делаем, а потом попросила составить так называемую опись увечий и занести в протокол осмотра, который при необходимости можно предъявить суду как свидетельство. Он сделал все, о чем просила твоя дочь. Допросов Светлане Савелий, как человек деликатный, не устраивал. Но этот случай врезался ему в память. Единственное, что он спросил у Светланы: как она покажется на глаза мужу? Ему и в голову не приходило, что Сергей причастен к побоям. Света сказала, что Сергей уехал в Москву на симпозиум и вернется через неделю, а с тобой она видится не так часто. Савелий понял одно: Светлане грозит опасность. Прибыв на место убийства, он, как и все, не сомневался в том, что найденное тело принадлежит ей. Свои выводы он сделал уже в морге. То, что ты опознал в убитой свою дочь, его тоже насторожило. Тут явно что-то было не так. А когда ему позвонил секретарь мэра и попросил встретить Пичугина, желавшего проститься с покойной, насторожился еще больше. Прощаются на похоронах, а не в морге. Сообразительный Крылов понял: тебе надо, чтобы все считали твою дочь мертвой, – и йодом нарисовал на теле убитой родимое пятно. Он не ошибся. Мэр приехал с дочерью. Ангелина попросила санитаров перевернуть труп. И тут все стало понятно: они приезжали для контрольного опознания. Значит, мэр тебе не доверяет. Но какое ему дело до твоего горя? Такой занятой человек – и такое странное поведение. Теперь я хочу услышать версию событий от тебя. Ты же умный человек, Андрей, и знал, что с нами твой фокус не пройдет. Мэр попросил Крылова предоставить ему отчет о вскрытии и заключение. Эти документы без моей подписи недействительны. И что прикажешь делать?

– Приказывать вам я не могу, Илья Наумович. Но если хотите знать правду, то она нелицеприятная. Избил Светлану Роман Пичугин, младший сын мэра. Кроме того, он ее изнасиловал. Конечно, Сергей об этом ничего не знает. А потом Роман решил убить Светлану… но я выстрелил первым. Это я его убил. О том, куда пошел младший брат, знал только старший. Константин решил довести дело до конца… что ж, пришлось расправиться и с ним. Мэр нашел опытного сыщика для частного расследования. Тот хорошо поработал, но сделал неправильные выводы. По его мнению, обоих сыновей мэра убила Светлана. Мою кандидатуру даже не рассматривали. Олег Пичугин и мысли такой не допускал. Девушку, труп которой был в овраге, я нашел в районе «Кишки». Она еще была жива. Повез ее в больницу, но по дороге она умерла. И тут мой помощник сообщил по рации о двух киллерах, посланных Пичугиным ко мне дачу. Нам удалось их опередить. Это все, что я могу вам сказать. Светлана жива, я отправил ее в безопасное место.

Белоцерковский сам налил себе водки и выпил.

– Я тебе верю, Андрей. Первая рана нанесена узким четырехгранным лезвием, похожим на шило. Произошло внутреннее кровоизлияние. Это и есть причина смерти. Два других проникающих нанесли ножом с широким лезвием, когда она была уже мертвой. Но если вы хотели подвести это убийство под нападение маньяка по кличке Филин, то напрасно. Во-первых, Филин насиловал свои жертвы, а во вторых, пользовался опасной бритвой, а ею тело не проткнешь. В завершение он перерезал изуродованной жертве горло. Вы этого не сделали. – Профессор встал. – Спасибо за правду. Сделаю все, что смогу. А по Пичугину виселица давно плачет. Еще год, и город превратится в один огромный притон. Ты сражаешься с ветряными мельницами, Андрюша. Полиция не в силах остановить гангрену. Пора подумать об ампутации.

Белоцерковский тихо вышел из комнаты. Визгунов заменил рюмку на стакан и наполнил его доверху.

Появление майора Балабанова в кабинете следователя областной прокуратуры Зубко выглядело вполне естественным. Такие оперативники, как майор, работали быстро, целенаправленно и плодотворно. Они очень хорошо дополняли друг друга. Зубко больше напоминал философа, привыкшего все подвергать анализу, а Балабанов действовал: находил улики и приносил результаты, похожие на головоломки.

– Скажи, Тарас, ты уже снял отпечатки с чемоданчика? – спросил майор.

– В первую очередь. Но ни один из них не числится в дактилоскопической базе данных. Это значит, что никто из тех, кто ранее к нему прикасался, под судом и следствием не находился.

– Я так и думал, – Балабанов сел на стул, не дожидаясь приглашения. – Прикажи принести чемодан и снимки отпечатков. Я сделал некоторые выводы, которые очень меня настораживают. Но я исхожу из фактов, а не сочиняю детективы.

Зубко поднял трубку служебного телефона и отдал распоряжение.

– Ну, выкладывай, Тимур. Сумел нарыть что-то важное?

– Думаю, что да.

Он достал из кармана дорогой сотовый телефон и положил на стол.

– Эту игрушку я нашел во дворе, где взорвался «мерседес». В урне, возле ворот. Метрах в пятидесяти от того места, где стояла машина. Наши технари сутки колдовали над ней и сделали феноменальные открытия. Телефончик непростой. С него звонили только один раз. Кому? Загадка. Номер закодирован – или это вообще не номер, а код включения автоответчика, вмонтированного в аппарат. У телефона есть еще одна функция. Он может быть передатчиком, излучающим радиоволны. Другими словами, исполнять функцию пульта на большом расстоянии. Разница лишь в том, что его не нужно направлять на объект, как телевизионный пульт на экран телевизора. Радиоволны обтекаемы. Сигнал дойдет до приемника, даже если ты будешь находиться в другом помещении. Ну, скажем, в соседней квартире или на улице, расположенной в двух кварталах от места приема.

– Ты хочешь сказать, что с помощью подобного пульта взорвали машину во дворе?

– Уверен в этом. Причем датчики включаются не нажатием кнопки, а только после набора кода, тогда и запускается радиоволна. В памяти телефона всего четыре цифры. Итак, я их набираю. Два, один, один, два. Записывай все, что услышишь из трубки.

Балабанов достал какой-то измерительный приборчик со стрелкой, стоящей на нуле полукруглой шкалы, и набрал на клавиатуре телефона четыре цифры: 2, 1, 1, 2.

Сначала раздались гудки, потом послышался мужской голос, будто кто-то снял трубку.

– Левый замок 061086. Правый замок 150383. Повтор через десять минут, не отключайтесь.

Зубко записал названные цифры. Дежурный принес в кабинет чемоданчик и конверт со снимками.

Балабанов указал следователю на прибор, стрелка которого отклонилась и замерла на делении с цифрой семьдесят.

– Пульт сработал. Этот приборчик улавливает радиоволны. Теперь видишь?

– Кажется, я начинаю что-то понимать, – прищурившись, пробормотал Зубко.

Дежурный оставил на столе все, что принес, и вышел. Следователь тут же набрал четыре цифры на левом замке чемоданчика. Замок щелкнул и сдвинулся в сторону. С правым замком ничего не получилось.

– Код неверный, – сказал Зубко.

– Потерпи. Через десять минут получишь верный код. Я уже знаю цифры, но пока помолчу.

– Умышленная ошибка? – спросил следователь.

– Именно, Тарас. И знаешь почему? Чтобы аппарат не выкинули. А вдруг волна не сразу сработает! Нужна стопроцентная гарантия.

Балабанов разложил увеличенные снимки с отпечатками на столе и достал из кармана свой снимок. Тщательно сверяя папиллярные линии на нем с другими, он нашел похожий.

– Дай мне лупу, Тарас.

Тот выдвинул ящик стола и подал майору лупу в добротной золотистой оправе.

– Один в один, все сходится, – с облегчением вздохнул Балабанов.

– Чьи отпечатки? – нетерпеливо спросил Зубко.

– Потерпи, Тарас. Сейчас все поймешь.

Автоответчик опять сработал.

– Повторяю. Левый замок 061086. Правый 140383.

Голос замолк.

– Изначально вторая цифра на правом замке была пятеркой, а сейчас изменилась на четверку, – сказал Зубко, глядя на свою запись.

– Открывай, – с нетерпением произнес Балабанов.

С новым набором и правый замок сработал.

– Поднимай крышку, Тарас.

– А если бомба?

– Бомба уже сработала у меня на глазах. Дублирующая не нужна. Открывай.

Следователь откинул крышку. В чемодане лежали деньги. Набитый пачками пятидесятидолларовых купюр в банковских упаковках, кейс выглядел очень соблазнительно.