Чтение онлайн

Два дня тянулись как два года. До той поры в жизни Аният не бывало таких тяжелых, горьких, безнадежных дней. Скорбь переполняла душу молодой, ни в чем не повинной женщины. Она чувствовала себя отверженной.

Среди родных мужа она была так сильно подавлена обидами, происходящее так больно ранило ее сердце, что уже перестала что-либо понимать. После стольких пропаж Аният сама готова была заподозрить себя. От ее мыслей веяло тьмой и горечью.

Будучи не в силах заснуть, Аният осторожно, чтобы не разбудить сладко спавшего на боку Алимурада, открыла дверь и вышла наружу. Во дворе она села на лавку под шелковицей, дрожа от пронизывающего ночного холода. Как быть, что делать? От Менсият бессмысленно ждать добра. Свекровь желала как можно быстрее расстаться с невесткой, «не дающей теплого семейного уюта». Аният однажды слышала, как она сказала старой соседке: «Теперь надо найти Алимураду невесту, которая рожала бы детей».

Угнетенная горестными мыслями, Аният посмотрела на часы: была половина пятого. «Завтра в это время я буду в отчем доме», – подумала она. И от этой мысли ею овладела такая тоска, что она чуть не расплакалась. Аният казалось, что внутри у нее глубокий колодец, наполненный ее горькими слезами. Сейчас ей хотелось лишь одного: найти укрытие, где можно было бы выплакаться.

Сама не своя, она вышла за ворота и направилась к берегу реки. От весенних ливней в горах Самур бурлил. Пенистые волны возбуждали страх в сердце Аният. Они бились по камням, обдавали ей ноги холодными каплями. Не вернет ли Самур, ожесточившийся от селей, ее прежнее терпение и самообладание? Она ничком упала на холодные камни и по-детски зарыдала. «Что может быть горестнее для горской женщины, чем вернуться от мужа в дом отца? Я там не вытерплю ни дня, – думала она. – Но что же делать?»

Долго плакала Аният, облегчая тяжелую ношу на сердце, потом уставилась на пенистые волны реки: «Только Самур поможет мне освободиться от этой боли. Его волны успокоят мою душу». Она встала и сделала пару шагов к реке. Но тут ей померещилась мать, которая умоляла:

– Пожалей меня, дитя мое…

Слова матери прозвучали так явно, что Аният отступила назад: «У меня не все в порядке с головой…» Впервые она подумала не о себе, а о родных, и устыдилась своего намерения. Ее охватило чувство душевного облегчения, и она неспешно направилась в сторону села.

Берег остался позади, когда она увидела Мердали, сидевшего на склоне справа от дороги. Мердали несколько месяцев как работал учителем в сельской школе после окончания института в Баку.

«Что он подумает о молодой женщине, которая возвращается на рассвете одна с реки?» – эта мысль пронзила сердце Аният.

Дома все еще спали. Аният тоже решила прилечь. Коснувшись головой подушки, она тут же погрузилась в сон…

В течение десяти дней у нее был сильный жар. Тело ослабло, не было сил открыть глаза и чтото сказать. Временами она различала голоса свекрови, Алимурада, золовок. В течение всех этих дней в обеих семьях не знали покоя. А в селе продолжали обсуждать все происходящее в доме Гаджимурада.

Обе семьи молили Аллаха, чтобы он отвел беду от Аният. У Сафинат от слез не просыхали глаза. Она и Менсият страдали больше всех. Менсият боялась, что худшее с невесткой произойдет в ее доме, и желала ее скорейшего выздоровления, чтобы потом расстаться с нею. А Сафият молилась о том, чтобы болезнь перешла на нее, а дочь выздоровела. Диагноз Аният не смог поставить ни сельский врач, ни районные врачи. А один из них, пожилой человек, сказал:

– Когда больной не хочет выздороветь, врачи бессильны. Аният не открывала глаз, не отвечала на вопросы и угасала, как свеча. Все, навещавшие больную, жалели ее. Никто не вспоминал о том, что было прежде – забыли и о пропавшем золоте, и об объявившемся в селе воре. А если даже и не забыли, никто не решался даже за глаза упоминать об этом.

На десятый день Аният неподвижно лежала на постели, разостланной на ковре в гостиной. Только по мерно вздымавшейся груди можно было понять, что она еще жива. Дом наполнился родственниками.

Вдруг земля затряслась, в доме все заскрипело и загрохотало. Через короткое время этот ужас повторился. Казалось, что кто-то ухватился за дом и трясет его, как дерево. Завыли собаки, заголосили петухи, раздалось ржание лошадей, слились в одно мычание коров и блеяние овец. Люди растерялись и не знали, что делать. Наконец, кто-то крикнул:

– Это землетрясение!

Все выбежали наружу. Село было взбудоражено. Кое-где обрушились деревья и электрические столбы. Детский плач отзывался болью в сердцах взрослых.

Когда люди немного успокоились, семья Гаджимурада вспомнила о больной невестке, оставшейся лежать посреди комнаты. Войдя в дом, они увидели, что Сафинат по-прежнему сидит у изголовья дочери.

Заметив обвалившуюся стену, Менсият горестно ахнула:

– О Аллах, что это за ужас был!

Вдруг ее нога провалилась в щель между двумя разошедшимися досками. От боли у нее вырвался крик. Алимурад, пытаясь помочь матери выбраться, угодил рукой во что-то непонятное. Это было мышиное гнездо, устроенное под досками пола, и оно было заполнено какими-то поблескивающими предметами.

Алимурад вытащил из мышиного гнезда целую горсть золотых изделий. Все пропавшее – кольца, серьги и прочее – оказалось здесь. Все, кто находился дома, изумленно молчали, не в силах вымолвить ни слова.

– О, проклятые мыши, на что вы только не способны! – воскликнула Менсият. – Каких только уловок нет у вас!

– Кажется, вор нашелся, – глубоко вздохнула Сафинат.

– Что случилось, диде20? Ты сказала, что нашелся вор?

_______________________________________________

20. Диде – мать.

От голоса Аният все замерли. Сафинат не сумела скрыть слез.

– Да, доченька, нашелся. Золото, оказывается, утащили мыши…

Аният неожиданно поднялась и села на постели. Она бросила взгляд на мужа:

– Хоть теперь-то ты веришь мне?

Ни Алимурад, ни кто-либо из его семьи не могли вымолвить ни слова. Аният с печалью в глазах посмотрела на свекра, свекровь, золовок, потом на свою маму:

– Диде, уведи меня в наш дом.

Сафинат с дочерью молча вышли за дверь.

Вот так Аният, слегшая по ложному обвинению свекрови, благодаря божественному чуду природы встала на ноги.

На следующий день в селе только и говорили, что о землетрясении, происшедшем ночью. «Аллах милостив к нам, – говорили сельчане, – ущерб не так уж велик. Обвалившиеся стены можно подновить – просите у Аллаха здоровья». Говорили и о кладе, обнаружившемся в мышиной норе в доме Гаджимурада. И все упоминали Аният…

***

Бабушка Аният умолкла. Бике не выдержала:

– Говори же, что произошло потом?

Старуха печально улыбнулась:

– Сельчане убедились, что Аният ни в чем не виновата. Она выздоровела, но в дом мужа не вернулась. В течение двух лет Алимурад упрашивал жену, но она не изменила своего решения. В конце концов, Алимурад женился на другой девушке из села. Но и она не родила ему детей. Аният, когда ее сердечные раны зарубцевались, вновь вышла замуж.

– За моего дедушку Мердали! – воскликнула Бике.

– Да. Мердали давно был влюблен в меня. Но его родители не хотели в невестки разведенную. Однако потом мы хорошо поладили. Я родила семерых детей, Мердали всегда гордился ими.