Чтение онлайн

школа XIX–XX вв., мысль о том, что кто-то пытался убрать из летописей чьи-то имена, выглядит искусственным построением. В самом деле, почему кто-то стал бы просто так удалять из текстов имена заслуженных православных деятелей христианства? Только из-за того, что они были болгарами, русскими или “сиринами”?

Однако, приняв во внимание разрушение и переосвящение «еретических» церквей, нельзя не прийти к выводу, что борьба с еретиками требовала и борьбы с упоминаниями о них в документах.

На практике эта борьба проявлялась в разных деталях: имена «еретиков» опускали или заменяли именами «православных»; если оставляли, добавляли негативные детали и оценки. Но так как «еретиками» для византийских «православных» были первые иерархи болгарской и Киевской церквей, то их имена старались или не упоминать, или переставить с первых мест на последующие. А то, что это были имена болгар и русских, а не греков, по-видимому было второстепенной деталью.

Удивительно, что хотя Приселков не обладал сведениями о разрушении болгарских церквей, тем не менее правильно нащупал суть и причины проблем:

"Переходя к разбору вопроса о формах церковной иерархии Киевской Руси до установления у нас греческой митрополии 1037 г., заметим, что трудность, возникающая при этом разборе, заключается в том, что греческая иерархия, утвердившаяся в Киеве с 1037 г., начала, как увидим ниже, борьбу с учреждениями и порядками Охридской эпохи нашей церкви, так что перед нами лишь смутные

намеки, которые требуют разгадки." (ПРИ с. 48)

Но кроме религиозных причин, фальсификация и искажение старых документов, по-видимому, связаны и с борьбой за власть в Киевской Руси. Иными словами, искажали и фальсифицировали документы и летописи и по династическим причинам.

Например Б. Греков писал:

"Составитель ПВЛ

[36] мало интересовался жизнью южного и северного славянства. Его задачей было доказать законность княжеской династии, утвердившейся в Киеве в XI в., т. е. династии Ярослава, которая считалась происходящей от Рюрика." (НИКВ с. 21)

Близкое к этому мнение выражал и В. Николаев. По его мнению, "Повесть временных лет" Нестора была целиком переработана греческой рукой, и в том виде, в каком она достигла до наших дней, скорее напоминает византийское полемическое сочинение, чем хронику в точном смысле этого слова. Сквозь всю летопись Нестора, писал Николаев, красной нитью проходят две основные политические идеи правящей варяжско-византийской верхушки, очень характерные для Рюриковской России. Первая указана многими русскими учеными. Это идея оправдания господства иностранцев — варягов над русскими славянами. Вторая тоже очень ясная тенденция "Повести временных лет", весьма рельефно выраженная в "Сказании о испытании вере", это идея о неизбежной для русских славян необходимости терпеть и другое чужое господство — господство византийцев-греков, занимающих все руководящие посты в русской церковной иерархии, против которых часто восставало не только само русское население, но и князья (НИКВ с. 18).

Отметим, что В. Николаев не подозревал об «еретичности» первых болгарских и киевских христиан. Поэтому он неправильно определяет основные причины напряженности в отношениях митрополитов — греков в Киевской церкви с русским населением и князьями. Греческое духовенство в Киеве прежде всего проводило "православные реформы", устраняло «еретиков» и ставило на их места «православных», освящало заново храмы, жгло и “исправляло” старые книги. По-видимому, все эти действия встречали сопротивление как населения, так и знати, и особенно партии, которая противостояла варягам и византийцам.

Выводы специалистов (Грекова, Николаева и др.) в сочетании с результатами проведенного выше хронологического анализа приводят к следующей гипотезе:

Хронологический порядок событий в ранней истории Киевской Руси был изменен в угоду династии (и политической партии) Ярослава, считавшейся связанной с Рюриком и варягами. Отодвинув гегемонию Рюрика на сто с лишним лет назад в прошлое, фальсификаторы поставили Рюрика в начало русского Киевского княжества. Таким образом было «доказано» право его наследников княжить на Руси в ущерб другим претендентам на Киевский престол. Чтобы добиться поддержки Византии для укрепления своей власти и устранения соперников, партия Ярослава заменила старое русское христианство византийским "православием".

В пользу этой гипотезы говорит и “отсутствие” Рюрика в кратком хронографе “от Адама” на вклееном листе Радзивиловского списка ПВЛ (с арабским номером 8 и с церковнославянским номером 9), где список русских владетелей начинается с Олега (там он назван Олгом), а отнюдь не с Рюрика. Отсутствует Рюрик и в других подобных “кратких хронографов от Адама” в русских летописях.

Напомним читателям, что в ту пору некоторые христианские деятели и хронисты устанавливали «правильный» порядок хронологических событий, произошедших в реальной жизни якобы в «неправильном» порядке в результате козней Сатаны. Поэтому идея о хронологической перестановке событий не была чем-то необычным.

Не было необычным и «удревление» происхождения благородных фамилий.

Скорее всего, результатом деятельности апологетов партии Ярослава являются перестановки текстов в начале ПВЛ и в некоторых других русских летописях. К счастью, людям, проводившим ее, не удалось замести все следы исторической истины — это было не так легко. И в частности, на страницах рукописей остался "странный анахронизм" — правда о том, что Владимир и Фотий были современниками.

Глава девятнадцатая

Победа православия

Болгарские книги и русская культура

О том, что в России в начале XI и — в хорошем согласовании с нашей хронологической гипотезой — в начале XV в. появилось довольно много болгарских книг, и что книги эти переписывались и читались еще 2–3 столетия, пишут практически все исследователи.

Их роль оценивают по-разному. Некоторые считают, что это и начало, и фундамент всей дальнейшей российской культуры. Другие видят в них лишь носители нового алфавита, якобы созданного византийцами, и византийских христианских идей, сводя таким образом роль болгар к своего рода "одушевленному печатному станку".

Мы оставим эти споры историкам.

Восточно-римская болгарофобия

В известном древнем (по-видимому, времен Ярослава) произведении "Сказание о испытании вер" рассказывается эмоциональная история о том, как некий греческий философ предостерегал Владимира от какой-то злой и отвратительной религии, связанной с болгарами. Тех, кто ее исповедовал, он называл «бохъмичи» и «бохъмити». По выражению летописца,

"придоша болъгары веры бохъмиче" (ПОВ с. 57; цит. по ДИМП с. 64)

(прёдошаўболъга𥢠вэ𥢠бохъмёчэ)

Они приглашали Владимира "поклонися бохъмиту".

Кто такие «бохъмичи»? И что это за религия? «Сказание» дает описание некоторых якобы ее обычаев: они вызывают отвращение у читателя и неудивительно, что, по словам летописи, выслушивая их, Владимир сплюнул на землю от погнусы. Они не похожи на обычаи ни одной из известных религий. Поэтому специалисты с основанием считают, что их придумали с целью очернить ее последователей.

Попытки дискредитировать соперничающие религии являются частым явлением в истории человечества. Обычно их приверженцам приписывают один или несколько «отвратительных» обычаев — например, их обвиняют, что в их ритуалах используется мясо сваренного ребенка или что-нибудь другое, вызывая таким образом в своих последователях чувства осуждения и ненависти и к учению соответствующей «чужой» религии, и к людям, исповедовавшим ее.

Для того, чтобы лучше почувствовать цели и механизм подобных обвинений и чтобы иметь основу для сравнений, обратимся к другому примеру из истории первых христиан.

Первые христиане — людоеды и развратники?

В своем известном сочинении "Против Цельса" (созданном, как утверждают специалисты, около 235–238 гг.) Ориген, теоретик христианского учения, которого впоследствии (при Юстиниане I) “православные” объявили еретиком, рассказывает следующую историю:

"Когда началось проповедование христианства, они [иудеи] попытались оклеветать Евангелие, говоря, что христиане приносили в жертву младенцев и ели их плоть; а также что во время своих собраний они — чтобы предаваться делам мрака — тушили светильники и предавались разврату — каждый с первой попавшейся под руку." (ВИН с. 33–34)